Короткое лето

Я спешно шагнул к узкому зазору между гаражами, и тотчас со спины хлестанула очередь из жезла «свинцовых ос»!

Отводящий пули амулет задергался и обжег кожу холодом. Шарики прошли стороной; только один уже на излете взорвался и стеганул по лицу мелкой свинцовой крошкой. Толстое стекло окуляров уберегло глаза, лишь какой-то крупный осколок сорвал с виска кожу, за ворот потекла горячая струйка крови.

Я буквально ввалился в проход между гаражами, сразу высунул обратно ствол «браунинга» и пальнул в подозрительный отсвет магической энергии.

Не высунуться!

Я обернулся, увидел, что Иван отволок Клима метров на двадцать, и закинул за спину разряженный дробовик. Ухватив под руки Кудрина, потащил его по земле, и сразу закружилась голова. Но остановиться и перевести дух было нельзя: выстрел из чаромета мог последовать в любой момент.

И он последовал – пламя прокатилось меж заплесневелых стен, когда я уже вытащил пленника в следующий проезд.

Вот дерьмо!

Дорога здесь упиралась в заброшенный гараж, а уйти в другую сторону мы не могли из-за расположившегося на пересечении двух проездов стрелка. Только сунемся на перекресток – и привет!

Иван заволок Клима в гараж, туда же я оттащил и Стаса. Отдал помощнику «браунинг» и патронташ, а сам, пока еще была такая возможность, взобрался на соседнюю крышу и распластался на мокром бетоне со «слонобоем».

Из жезла «свинцовых ос» сделали пять выстрелов, значит, еще столько же шаров остается в банке. Может, кого-то и зацеплю.

Уйти крышами? А Клим? Да и без Стаса точно не оправдаться…

– Вань! Глянь смотровую яму! Там укройся! И звони Клондайку!

– У меня чарофон сдох! В машине тряхнуло!

Блин! Я вытянул из кармана собственный аппарат и вызвал Николая. Тот почти сразу ответил на вызов, выспросил диспозицию и отключился, пообещав подтянуться минут через пять. Ну – уже проще.

Я вытер сочившуюся со лба кровь, которая вперемежку с дождем заливала окуляры, и спросил:

– Клим, ты как?

– Хреново, – отозвался Климов.

– Что-нибудь колол?

– «Лазаря»!

– Дерьмо, – выругался я, и тут из бокового прохода вылетел зажигательный алхимический заряд, полыхнуло ослепительное пламя, и Грачев выстрелил наугад, не давая высунуться стрелкам. А вот меня отблески огня не ослепили – яркий свет смягчили светофильтры залитого в линзы «Кошачьего глаза».