Толмач

Отступив на шаг, парень задумчиво хмыкнул и принялся осматриваться. В углу комнаты была устроена изразцовая печь-голландка. Рядом с ней на подставке стояли совок и кочерга.

Подхватив кочергу, Егор подцепил ее концом крышку ящика и, встав так, чтобы оказаться на углу этой тары, одним резким движением вздернул крышку. Послышался негромкий щелчок, и в тех местах, за которые обычно человек поднимает крышку, выскочили толстые иглы. Наклонившись, парень внимательно осмотрел их и, заметив на них какой-то зеленоватый налет, мрачно хмыкнул:

– Вот ведь подлая нация.

– Ты чего бурчишь, барич? – поинтересовался входя Архипыч.

– Иглы видишь? Руками трогать не вздумай. Они ядом смазаны, – коротко отозвался парень, склоняясь над содержимым сейфа. – Гм, это мы удачно зашли, – проворчал он, не удержавшись."

"Почти все пространство сейфа было заполнено пачками русских ассигнаций. Только в самом углу обнаружилось несколько записных книжек, кожаный бювар с бумагами и какая-то шкатулка.

– Ну, дядька, мы с тобой теперь богачи, – проворчал Егор, показывая ему на ладони с десяток золотых червонцев.

– Ну и слава богу, – усмехнулся казак. – Время, барич, – напомнил он.

– Да, идем, – опомнившись, кивнул Егор, ссыпая червонцы обратно и закидывая кисет в мешок.

Отдав мешок казаку, он еще раз пробежался по спальне и, прихватив коробку с патронами для «бульдога» и всем необходимым для чистки оружия, направился к выходу. Подойдя к порогу кабинета, парень остановился и, окинув тела внимательным взглядом, на всякий случай уточнил:

– Как они?

– Так все, – развел Архипыч руками. – Холодные уж. Молодца ты, Егор Матвеич, чисто сработал.

– Ключи от входной двери нашел? – быстро уточнил парень.

Вместо ответа, казак показал ему на ладони связку.

– Добре. Уходим, – решительно скомандовал Егор, первым направляясь к дверям.

Они почти бесшумно выбрались на лестничную площадку, и казак, быстро заперев дверь, кивком головы указал ему на лестницу. Выбравшись на улицу, бойцы быстро осмотрелись и, стараясь держаться в тени, зашагали в сторону пустыря, где собирались избавиться от всего лишнего.