Толмач

Ведь в прошлом он был уверенным пользователем самых разных механизмов. Очень скоро придя к выводу, что все его мысли так прожектами и останутся, Егор грустно усмехнулся и, вздохнув, тихо проворчал:

– Для таких дел нужно было не языки с музыкой учить, а инженером становиться.

Он прекрасно осознавал, что, будучи уверенным пользователем всяких механизмов, принципов их работы он просто не знает. Только общие понятия, из которых невозможно создать что-то толковое. К тому же в этом времени еще не настолько развита технология обработки металлов и вообще производства.

Не просто же так в исторических хрониках всегда звучало, что Россия – это аграрная страна. Вот и получается, что он не сможет даже простейшего карбюратора изготовить, просто не зная, из чего он состоит.

Погрузившись в собственные размышления, Егор вдруг краем глаза заметил какое-то движение на тракте, шедшем к особняку. Удивленно хмыкнув, парень медленно, чтобы не потерять объект внимания, повернул голову и насторожился.

По дороге, слабо освещенной ущербной луной, быстро двигались двое. И судя по тому, что перемещались они очень осторожно, стараясь держаться в тени, намерения у этой парочки были не самые честные.

Первой мыслью Егора было встретить их во дворе с оружием в руках. Но после короткого размышления пришел к выводу, что пугать обывателей и старого деда не самая удачная идея. Пальба среди ночи, это всегда шум и лишние телодвижения обывателей. Быстро одевшись, парень тихо спустился на людскую половину и, постучав в дверь комнаты, где жил Архипыч, тихо позвал:

– Дядька, просыпайся, дело есть.

– Стряслось чего, барич? – так же тихо поинтересовался казак, отворив дверь.

– На подворье двое каких-то непонятных пробралось. Встретить надобно. Как бы не варнаки каторжные.

– Ага, понял. Сей момент буду, – кивнул Архипыч, так, словно и не спал вовсе.

Спустя пару минут старый казак стоял уже полностью одетый и экипированный. Из огнестрела оба взяли только по паре револьверов.

К ним у каждого бойца имелось по ножу. Казак прихватил свою неизменную нагайку, а Егор, глядя на него, быстренько соорудил себе что-то вроде кистеня из кожаного ремешка и какой-то старой гайки, непонятно за каким чертом валявшейся на подоконнике в комнате Архипыча. Судя по остаткам краски, он ею оконную створку подпирал, когда комнату проветривал.

Тихо выбравшись в прихожую, они подобрались к самой двери, и казак, присев у створки, приложил к ней ухо.