Когда шатается трон

Нет, с такими не справиться, шустрые они, разогреты перед дракой. А ты как деревяшка, даже встать быстро не получится, ног не разогнуть. Нет… Они и стрелять-то не будут, свалят с ног играючи, потопчут, бросят на телегу и повезут в комендатуру допросы чинить.

Сошли с дороги, глянули с пригорка по сторонам — свежие следы на снегу ищут. Вот почему топтаться нельзя было… Обернулись, крикнули что-то.

Если обоз большой, если плотно едут — шансов нет. И на жизнь нет — после него другой не раньше чем через пару дней пойдёт.

У немцев всё по ранжиру — вначале одну деревню под метёлку выметают, потом другую…

Мычание… Видно, коров за собой ведут.

Передняя подвода показалась. На телеге мужик из местных, который собственное добро на своей же кобыле от семьи, от детишек голодных увозит. А попробуй ослушаться — сейчас на ближайшей берёзе на вожжах вздёрнут и табличку на груди повесят про саботаж. Немцы — они не церемонятся, суд у них короткий, и приговор один. А могут еще избу запалить и тогда всем пропасть.

Еще подвода. Дозор мимо прошёл… Напрячь, ослабить, снова напрячь… разогреть мышцы. В голове застучало, страх — он помогает, страх кровушку по жилам гонит. После, конечно, как тряпка, но это после…

Еще подвода. На ней фельдфебель сидит, грязными пальцами сало держит, режет и жрёт даже без хлеба. Начальство обычно в середине обоза держится, где безопаснее всего. Значит, еще пять-шесть подвод… На последней мужиков не будет, на неё немцы обычно полицаев сажают или сами едут, опасаясь, что мужик отстать может или скинуть чего в придорожные сугробы.

Ну или пару солдат подсаживают.

Плотно обоз движется, не сунешься. Последняя телега — пар из ноздрей коня, мужик в латаном-перелатаном полушубке, рядом полицай дремлет. Немцев нет. Странно… Полицаям они тоже не доверяют, зная, что те всегда норовят что-нибудь из добычи Рейха утянуть. Проехали…

Всё? Еще день скитания по зимнему лесу, еще холодная ночь — и смерть?"

"Но вдруг скрип полозьев за поворотом.

Полозья телеги по насту скользят. Телега… Одна. На подстилке из сена мужик-возница, полицай и немец. Немчура в шинельке, нахохлился, как воробей на ветке, на коленях автомат держит. Может, там еще кто сзади едет?.. А ну как мотоциклист с пулемётом? Хотя нет, в морозном воздухе тарахтение движка далеко слышно. А коли подвода… Тогда худо — заметят издалека, покрошат в момент, пока он через сугробы перекатывается.