Когда шатается трон

Твой товарищ про тебя много хорошего рассказа, и обещал, что ты скоро приедешь на побывку. Я буду ждать, хотя боюсь не дождаться — старенькая я и сильно хворая…»

Все недоуменно смотрели то на Абвера, то на Петра Семёновича.

— Что это?

— Ты дальше читай.

— «Хочу передать тебе привет от всех наших родных, от братьев твоих Михаила, Григория, Семёна, от сестёр Любаши и Марфы, от дядьки Ильи Мефодьевича…»

Абвер вдруг побледнел, скомкал бумагу. Руки его тряслись, на глазах выступили слезы.

— Ты!.. Падла!.. Ты!..

Бросился, растопырив пальцы на Петра Семёновича, чтобы в горло ему вцепиться.

— Ты?.. Там!.. Это же мать моя!

— Да, мать, — спокойно согласился Пётр Семёнович. — Очень она обрадовалась подаркам. От тебя.

— Убью!

— За что? За то, что я весточку и подарки мамаше твоей от тебя передал? Старушка теперь от счастья сама не своя, ведь ее сынок жив! В шаль тёплую кутается, консервы ест, дров, наверное, прикупила. Ты бы спасибо мне сказал за заботу о близких твоих.

— Когда ты там… когда был?

— Как я там мог быть, когда я при вас безвылазно, ни на минуту не отлучался? Это не я.

— А кто? — удивлённо спросил Абвер.

— Мои люди. Тут, кстати, и другим приветы имеются. Держи, Кавторанг. Крюк, это тебе. С вашими близкими всё в порядке, велели вам низко кланяться, что я и делаю, — и Пётр Семёнович, чуть усмехнувшись, отбил командирам поклон. — До твоих близких, Партизан, извини, пока не добрался, не успел.

— И слава богу! — пробормотал Партизан.

— Но как же… — наморщил лоб успокоившийся Абвер. — Ты, действительно, постоянно с нами. Как же ты смог?

— Я же сказал — это мои люди.

— Это как?

— Да вот так.

— Выходит, что у тебя еще есть команда?

— Именно так и выходит. Или вы думали, что на вас свет клином сошёлся? Единственные и неповторимые в своём роде?

— Ну, ты урод! — восхитился Крюк. — Даёшь! Ты, оказывается, еще зэков по зонам собрал, новую команду сколотил. Значит, команды две, лагеря два. И «шарашки»…

— Совершенно верно, — спокойно кивнул Пётр Семёнович.

— А может, три? — тихо поинтересовался Абвер.

— А может, три. Или четыре, — пожал плечами Пётр Семёнович. — Зачем вам знать? Меньше знаешь — легче живёшь. Лагеря были, «шарашки», команды… Всё есть.

— А если мы тебя за твои изуверские повороты здесь задавим по-тихому?

— А родственники ваши? Мои люди им ведь не только приветы и подарки передать могут.