Когда шатается трон

Новая метла… Урки теперь по справкам об освобождении чистые паспорта получают, с «липой» никто не связывается.

И все понимают, что не выход это, что рано или поздно вычислят их.

— Выходит, опять в лес?

— Выходит.

— Ну что, Партизан, давай новое место искать, засиделись мы здесь, дрова за десять километров приходится таскать, скоро истопчем всё вокруг — будут дорожки, как в парке культуры и отдыха.

— Добро, поищем. А дальше что? Вечно партизанить не получится.

— Ты же партизанил. Годами."

"— Можно и десять лет хорониться, если крупное соединение и связь с Большой землёй имеется — тут и оружие сбросят, ту же соль, медикаменты, раненых заберут.

А главное, все понимают, что без помощи не останутся. У Ковпака хозяйство было, что твой колхоз: свиней откармливали, коров держали, сено заготавливали, целый хозвзвод трудился. К Ковпаку немцы не совались. А те отряды, что поменьше, на родственниках держались, в гости к ним захаживали, отъесться и отоспаться в тепле. Или мародёрствовали, чтобы брюхо набить, но таких крестьяне быстро немцам сдавали.

— А ты?

— Я обозы потрошил, ты мне и теперь прикажешь продмаги грабить? А главное, я один был — на кило пшена неделю мог жить. А нас тут сколько… Я и теперь в одиночку не пропаду, а вместе… В Сибири… может быть. Только этот локоток не укусить.

— Тогда будем действовать через уголовников — в «малинах» пересидим, а после за Урал переметнёмся, как ксивы добудем.

— Добро, — кивнул Крюк. — За лес не отвечаю, а в городах схроны попробую организовать.

В больших городах, где раствориться легче.

— Рассыплемся, а после собраться сможем? — вдруг спросил Пётр Семёнович. — Я понимаю: разобьёмся на пятёрки и десятки, разбежимся по стране так, чтобы никто ничего друг про друга не знал. Командиры — только о своих. А дальше?

— Что дальше?

— Ну, допустим, проскочили мы, «малины» подмяли, ксивами разжились, но захотят ли потом бойцы вновь в лямку впрягаться и в леса из тёплых хат подаваться? С ксивами и связями уголовными, которыми обрастут? Не станут они урками?

— Никуда не денутся!

— Хорошо, пусть так.

Соберём мы их, и даже до Сибири доберёмся без потерь, хотя вряд ли… А что потом?

— В лесу жить будем.

— Всю жизнь? Как дикие звери? Мы через год-другой друг дружке глотки перегрызём.

— Что же ты раньше об этом молчал, соглашался?

— Думал. И жизнь наша не очень способствует к размышлениям…

— Ну, а сейчас что надумал?

— Думаю, с повинной нужно идти.

— Что? К кому?!

— Власти новой в ножки кланяться.