Когда шатается трон

Тут или мы его успеем, или он нас, чуть позже, припечатает. Собирай своих генералов и командуй, как ты умеешь!.. Наше дело правое…

* * *Телефонный звонок. Долгий, тревожный.

— Что случилось?

— Не знаю! Тут бронетраспортёры. И грузовики с армейскими номерами.

— Где?

— Напротив особняка. Всю дорогу перегородили. Несколько машин во внутренний двор въехали.

— А сам?

— Его не видно, он сюда сегодня не приезжал.

Чёрт побери!

— Держи в курсе, что там у вас происходит.

— Держу. Сейчас охрану вывели.

— Как вывели?! Кто вывел?

— Офицеры.

— Для начала не орать! Ты что, у окна стоишь?

— Тут ори не ори — никто не услышит, так моторы ревут. Куда нам?

А куда, действительно?

— Жди, полчаса жди и никуда не суйся…

Командиры собрались в минуту. Уставились вопросительно на Петра Семёновича.

— Что смотрите, я знаю не больше вас! Особняк… Еще ничего не значит, может, это просто провокация.

— Позвони, узнай.

Пётр Семёнович набрал номер. Услышал:

— Дежурный офицер Мамонов слушает!

Голос незнакомый и какой-то уж слишком напористый.

— Мне бы майора Прохорова услышать.

— Нет его. Кто спрашивает?

— Тогда капитана Худякова.

— Отсутствует по служебным делам. Кто их ищет? Назовите свою фамилию…

Пётр Семёнович бросил трубку.

— Ну что?

— Ничего хорошего. Доверенных офицеров нет, отвечает какой-то хрен с горы, которого я первый раз…

Все затихли. Такой поворот… Считай, на полном скаку.

— Может, в приёмную позвонить?

— Может, лучше самим, своими ножками, на Лубянку прийти, здоровьем Лаврентия Павловича поинтересоваться? Нет его там. Может, уже и в живых нет.

— Тогда что? Врассыпную?

— Нельзя врассыпную. Мы трупа его не видели, может, он жив-здоров и теперь ответный удар готовит. Не свалить его так просто, у него МГБ, милиция и чего только нет. Теперь там драка, и пока не станет ясно, кто кого одолеет, нам дёргаться не следует. Если сделаем ноги, то Берия их нам потом из одного места повыдёргивает и скрепки вставит.

— Считаешь, он верх возьмёт?..

— Не считаю. Но предполагаю. Он не мальчик, силы имеет, какие поискать. Мы — пылинки в его хозяйстве.

— Да, представить невозможно, что кто-нибудь Берию… Что на это решатся…

— Уже решились. Поэтому мы здесь.