Когда шатается трон

Это важно, ломать личный состав через самые простые в исполнении команды. И не перегибать.

— В общем так, мужики, — уже вполне миролюбиво сказал Кавторанг. — Кто хочет как на зоне, тот пусть идёт вон туда, к ворам. Им шестёрки не помешают. После мы и вас, и их перекуём. А кто желает по уставу — милости прошу ко мне. Сахарной жизни не обещаю, но в петушарню никого загонять не буду. Честно служить станем, честно умирать. Середины не будет. В одной лодке мы плывём, и либо выгребем, либо все потонем, это я вам уже как моряк говорю.

Такая наша судьба… А теперь слушай мою команду! Земляки или друзья предателей, два шага вперёд! Вы с ними хороводы водили, вам и приговор в исполнение приводить. При неподчинении новый расчёт на каждого десятого.

Из строя вытолкнули несколько бойцов.

— От вас тоже человечек, — обернулся Кавторанг к ворам. — Вам душу из человека вынимать не впервой."

"— Зарезать — пожалуйста, а ваше оружие в руки брать не будем.

— Да вы что? — театрально удивился Кавторанг.

 — Тогда я объявлю приговорённым амнистию, если они вас тут, прилюдно оприходуют. Думаю, они против не будут. Ребята вы гладкие, упитанные, не каждая баба такими формами похвастаться может, вон какие ряхи и задницы наели.

— А ответку за беспредел держать, когда на зону вернёшься, не боишься?

— А я не вернусь. Нет мне туда ходу. И вам тоже. Нам, как на фронте, или в землицу, или до полной и окончательной победы. Впрочем, у вас альтернатива есть: в «гарем» вас всегда примут.

Воры аж зубами заскрипели. Потому что видели тогда и теперь… Кавторанг — не начлаг и даже не кум, с ним не столкуешься, на испуг не возьмёшь, и на ножичек не насадишь, он сам кого хочешь напугает и в бараний рог скрутит.

— Ну, кто добровольно-принудительно?

— Я. — Из толпы, расталкивая воров плечами, выдвинулся парень.

— Как звать?

— Меченый.

— А если без кликух, если как положено?

— Тогда заключённый Рюмин-Задунайский, звать Илья, батюшку Владимиром кликали.

— Дворянская кровь и бабушка фрейлина?

— Точно так. И бабушка, и дедушка в палаты белокаменные вхожи были, с государем-императором знались и ручку ему лобызали.

— Заливаешь, поди?

— А может, и так. Что вам имя моё, когда я сам здесь перед вами со всеми своими гнилыми потрохами?

— Ссучился, — зло прошипел кто-то сзади.

— Лучше ссучиться, чем зашквариться. — Парень посмотрел на Кавтаранга. — Бери меня в свою команду.