Карат. Чёрное сердце

Осознавать, что бомба замедленного действия всё это время была во мне, рядом с их любимыми женами и детьми, было смерти подобно."

"— Подожди! — Карат не дал Лютому забрать из его рук эту штуку, сжимая ее в ладони и вылетая из спальни быстрее, чем кто-либо смог что-то понять. — Попробую сбить их с пути!

Карат скрылся в лесу за считаные секунды, когда все поняли, что он пытается сделать — отнести этот маячок как можно дальше от дома.

Хотя теперь, кажется, никто не был уверен в том, что это сработает.

— Всё плохо, да? — Папа даже забыл про завтрак, когда услышал последние новости, а Карат вернулся спустя несколько часов еще более бледный и замкнутый, чем когда уходил, заставляя меня занервничать еще сильнее.

Он словно отдалялся от нас.

От меня.

Снова замыкался в своих тяжелых мыслях и воспоминаниях, которые ранили настолько сильно, что не позволяли ему спать ночами, и делали таким одиноким и холодным.

— Пусть девочки собираются! — Карат опустился на край кресла, занимая свое любимое место рядом с отцом, по левую руку от него на подлокотнике, но в этот раз делая это так, словно он устал, понимая, что каждое его слово впитывает вся семья.

— Но куда мы их отправим, дружище? — Даже Сумрак выглядел сейчас бледным и напряженным, а еще настолько сосредоточенным, как все мужчины нашего дома, потому что каждую секунду ожидали нападения.

И теперь это были не просто слова.

На нас действительно могли напасть в любую секунду.

Рит, Малик и усиленная охрана от Гризли и Бурых во главе с самим Громом уже кружили на всех границах и возле дома, не пропуская даже мухи и готовые совершенно ко всему, но спокойнее от этого не становилось.

— В единственное место, о котором еще не знают лабораторные крысы, — в Арктику.

— Как мы перевезем два десятка детей без документов? — Штиль тоже был здесь, готовый помочь абсолютно всем и прикрыть всеми возможными способами. Такой же хмурый и бледный, как все остальные, искренне переживающий за всю семью.

— По старинке, друг мой. На машинах и в сопровождении самых сильных Беров. — Карат помассировал гудящие виски, и, глядя на него, я понимала, что его голова сейчас разрывается от всех тех мыслей, которые кружили, но совершенно никак не успокаивали.