Камень. Книга 3

Очень я сомневался, что родичи не в курсе моих «любовных» похождений, но решил не выпендриваться и поделился подробностями личной жизни.

— Колька с Сашкой тоже отзываются о Пафнутьевой с Вяземской только в превосходных выражениях. — хмыкнул Александр Александрович, а Павел Александрович подтверждающе кивнул. — Как там наши внуки себя ведут? Не безобразничают? — переключился он на следующую тему.

— Всё хорошо, деда Саша. — отмахнулся я. — Нареканий не имею.

— Ты-то, может, и не имеешь, — заворчал Павел Александрович, — а вот в училище они с гауптвахты не вылезают! Ладно, мы с Сашей договорились, чтоб они только по ночам там сидели и занятий не пропускали… Может их увольнительных на месячишко лишить? Чтоб подумали о своём поведении? Один звонок начальнику училища, и… — он задумчиво посмотрел на брата.

— Надо подумать. — кивнул тот. — Идея не так и плоха…

Понятно, явно старики рассчитывают на то, чтобы я братцам передал подробности этого разговора. Я обязательно и передам, иначе скучно без Николая с Александром по выходным будет, привык уже к ним.

Потом уже на меня посыпались приглашения в гости. Обещался всенепременно быть. Постепенно внимание к моей персоне ослабло, Романовы разбились на две компании по возрасту — Император, Владимир Николаевич и Александр Александрович с Павлом Александровичем устроились отдельно, а все остальные, во главе с отцом, расположились недалеко от барной стойки. К ним я и решил «прибиться».

— Саша, как продвигаются дела по Афганистану? — поинтересовался Владимир Александрович, младший сын Александра Александровича.

Все остальные мои дядья живо заинтересовались этой темой.

— Дела, Володя, продвигаются по плану. — начал «доклад» отец. — На подходе несколько акций в Европе и пара акций на территории Афганистана. Сводный отряд из гвардейцев практически сформирован, ближе к концу следующей недели собираемся выдвигаться.

— А у нас есть шанс… повеселиться? — Владимир глазами показал на всех остальных «молодых» Романовых.

"— Решение пока прежнее. — кивнул отец. — И зачем тогда гвардия поедет, если мы с вами веселиться начнём? — он хмыкнул. — Они что, наш лагерь охранять будут? Отец прежде всего о патриотизме заботится, в том числе и в гвардии, а не о нашем с вами развлечении с удовлетворением чувства мести. Это, вон, Лёшке, — он указал на меня, — надо тут в истерике биться и требовать участия в акциях.