Изгой

Если сдаться, то появится шанс убить противника или мгновенно умереть. Риск. Изгой любил рисковать, даже кровь быстрее побежала по венам. Он прислонился к дереву и медленно сполз на землю, прикрыл глаза. За сколько секунд маг настигнет его и нападет? Или будет ходить вокруг, дабы убедиться, что Изгой не опасен? Этот слишком осторожен, он не молод, не горяч, он один из самых сильных Чанкров выживших в мире смертных. Изгой чувствовал, что противник уже рядом, кружит как коршун, возле добычи. Очень скоро он сделает рывок и вгрызется клыками в плоть поверженного врага.

Если только не заметит раны. Изгой надеялся, что изматывающий бой и мрак сыграют злую шутку с Чанкром. Тот не станет присматриваться к жертве и изучать, а нападет быстро и неожиданно.

""Да вот так, именно так"". От боли свело скулы, и ногти впились в ладони, раздирая кожу. Чанкр не вгрызся в жертву зубами, он вспорол Изгою вену и теперь жадно пил отравленную кровь. Мстислав улыбнулся, а потом истерически захохотал, открыл глаза, горящие красным фосфором и полные триумфа.

Чанкр, измазанный черной кровью Палача, нахмурился, его лицо посерело мгновенно, покрылось венами и кожа струпьями слезла с мяса. Он упал замертво, тело еще долго дергалось в конвульсиях, пока не затихло и не истлело почти мгновенно.

Изгой закрыл глаза, на его лице играла улыбка.

""Побеждает не сильный — побеждает умный"" — так когда то говорил Миха. Всему есть своя причина. Даже медленной смерти, которая вот–вот поглотит его самого, но он не уходит один, он прихватил с собой самого верного помощника Асмодея.

У демона больше не будет такого союзника. Пророчество не сбудется. Без чанкра оно невозможно.

Его поглотила тьма, она принесла облегчение, утащила его душу далеко за пределы боли и страданий. Он слышал голос Анны. Она смеялась, громко, заливисто. Он слышал голоса матери и братьев. Видел густые поля с колосящейся пшеницей, птиц в чистом лазурном небе и шелест травы, журчание реки.

Пахло свежевыпеченным хлебом, молоком и …детством. Он снова дома. Анна протягивает к нему тонкие руки, прижимается щекой к его щеке.

— Мстислав мой, любимый братик, вернулся…Мама, Мстислав дома…Мама

Уставший воин взял ребенка на руки и крепко прижал к груди, вдыхая аромат карамели.

Из небытия его вырвал новый приступ боли и Изгой распахнул глаза. У него бред. Он не может видеть Анну наяву. Ее ручки не должны прикасаться к его гниющей плоти.