Изгой

Маг поднял здоровую руку вверх и скрючив пальцы сделал выпад вперед, от ладони отделился луч яркого света и распластал Изгоя на земле.

— Я не простой смертный, мои мозги ты высушить не можешь, — усмехнулся Изгой и поднялся на ноги. Он блефовал. На самом деле голову разрывало изнутри, затылок пылал как в огне, а виски стиснуло, словно обручем с ядовитыми шипами.

Но преодолев боль, Изгой пошел в сторону Чанкра. Главное задержать его. Убить мага он не сможет, не в его состоянии, но нужно дать возможность Нику освободить Камиллу.

Сжечь руны уже не получится, пока жертва на алтаре.

***

Ник подождал пока монахи в черных плащах пройдут мимо него. Он смотрел им вслед, а потом неслышно двинулся за следом. Шесть темных теней скользили по каменному полу, шаг в шаг, нога в ногу и Ник понял, что это и есть дорога. Он смотрел на ступни монахов, запоминая, отпечатывая в памяти их путь. Этой дорогой ему придется выводить детей. Когда сектанты подняли тяжелую решетку

Ник расправился с ними. Кровожадно, жестоко. Но растерзал только пятерых, шестому вырвал язык.

Детям нужна будет пища, и он с радость даст им на ужин их стража и мучителя. От ужаса и боли монах потерял сознание, Ник закинул его на плечо и вошел, в грот без окон и дверей. Здесь царил мрак. Голоса детей утихли. Они боялись. Он всегда чувствовал запах страха.

— Ками! — тихо позвал Ник, но никто не отозвался.

— Ками, папа пришел, ты меня слышишь? Маленькая, папа нашел тебя.

Снова тишина. Ник чертыхнулся, свалил тушу монаха на пол и выхватил в факел висящий у входа в темницу.

Увидев клетки и сидящих в них на цепях маленьких пленниц, Мокану почувствовал как им овладевает гнев. Не просто гнев, а дикая ярость, не знающая границ. Он подходил к каждой клетке, освещая перепуганных малышей, отыскивая свою дочь. Но ее среди них не оказалось.

— Где Камилла? Девочка с белыми волосами. Вы ее видели?

Дети молчали. Ник взломал клетки, разорвал цепи, выпуская их по-очереди из темниц.

— Мы сейчас выйдем наружу, вы поняли? Я пришел за вами и выведу вас на свободу.

Только вы должны меня слушаться, хорошо?

Девочки смотрели на него расширенными от страха глазами.

— Я не один из них. Я пришел вас спасти. Я не дам им причинить вам вред.

Ник содрогался от жалости, разглядывая перемазанные грязью мордашки, рваную одежду на худеньких изможденных телах. Тот, кто так поступил с детьми, пусть и с вампирами, достоин смерти. Жуткой смерти. От мысли, что Камиллу держали в такой же клетке, у Мокану по телу прошла дрожь.