Камуфлет

— Но ведь Ленского убили в четверг!

В ответ перед носом ротмистра помахали телефонограммой из МИДа.

— Не вижу здесь логики, — запальчиво заявил он.

— Поифите тут, — Родион Георгиевич пододвинул список содалов. — Знаете, как расфифровать «М.О.Н.»?

— Ни малейшего понятия.

— «Mon oncle Николай». Вот и все. Теперь я знаю точно: Модль вовсе не попался в ловуфку, он сам выбрал смерть. Хотя динамит ожидал нас. У ротмистра не осталось иного выбора. А почему?

— Простите, но я…"

"— Да потому, что феникс пироксилином нафарфировал он!.

. Но какой тонкий расчет во всем! Виден больфой талант.

— Ничего не понимаю, — признался ротмистр. — И это называется три вывода?!

Объяснений не последовало. Ванзаров бережно сложил справку, телеграмму, список, чек и фотографию в карман и лихо расправил усы, что в данную минуту означало: гремят барабаны, трубят фанфары. Преступник извлечен из тьмы обмана на свет логики.

Августа 10 дня, после четырех, +17 °C

Управление сыскной полиции С.-Петербурга, Офицерская улица, 28

Свет предвечерний поблескивал на полированном лбу Сократа и на репродукции Рафаэля, освещая Мадонну.

Дева несла младенца в мир со страхом и надеждой, не зная, что ждет ее первенца в грядущем: любовь или ненависть.

Он только вошел в кабинет, чтобы сложить портупею со шпагой, и сразу пригласил к себе Мищука, отбывавшего дежурство по Управлению.

Господин начальник предложил коллежскому регистратору устраиваться удобнее за приставным столиком, сам же скинул сюртук и подошел к окну.

Пауза затягивалась, чиновник стал выказывать признаки беспокойства.

А Ванзаров, словно ничего не замечая, разглядывал Офицерскую и даже мурлыкал мотивчик.

Мищук вежливо кашлянул, Родион Георгиевич обернулся, озорно подмигнул и сказал:

— Да-да, я вас слуфаю.

— О чем? — растерянно спросил Мищук.

— О предательстве, о чем ефе?

— Позвольте, я не…

— Николай Николаевич, не тратьте силы, — Ванзаров сел по другую сторону хлипкого столика. — Служите под моим началом, а потому знаете: слов на ветер не бросаю. Отпираться бесполезно.

Не трогал вас до сих пор лифь потому, что сам себя уговаривал: не может этого быть, случайность или совпадение. Но сегодня такой день, когда всем случайностям найдутся достойные объяснения. Правда, содал Диомед?

Чиновник полиции опустил голову и тихо спросил:

— Это письмо меня выдало?

— Письмо — мелочь. А улика — вот… — Родион Георгиевич продемонстрировал «живую картину». — Надеюсь, понятно почему?

— Но ведь никто не видел!

— Логика — главный свидетель.