Искушенные обманом

Ее голова падает мне на грудь, рука безжизненно падает в сторону.

– Отдохните немного, – говорю я своим людям и направляюсь к лифту. Я набираю код ее этажа и, когда мы добираемся до ее квартиры, набираю еще несколько цифр, пока в коридоре не раздается писк.

Нет такого кода, который мои хакеры не могли бы получить. Мы имели дело с более жесткими ситуациями, чем ее причудливое здание.

У входа автоматически гаснет свет, как только я переступаю порог. Я стою, прижимая ее к себе. Ее вес – или его отсутствие – снова поражает меня.

Крепко обнимая ее, я смотрю на ее квартиру. Она просторная и имеет прямой вид на город с его сверкающими огнями. Блестящий пол безупречен, и у нее мягкие розовые диваны.

Бесчисленные картины балерин висят на стенах, но их лица либо затенены, либо невидимы.

Мой взгляд обшаривает каждую стену и каждую поверхность, но ее фотографий нет.

Ни одной.

Несколько наград выставлены на стеклянных полках, но от ее лица не осталось и следа.

Хмм. Это запечатлевает в моей памяти несколько теорий. Самая главная, – что ей не нравится быть пойманной в ловушку самой собой.

Мне не требуется много времени, чтобы найти ее спальню. Я кладу ее на кровать и стягиваю пальто с ее рук. Ее щеки раскраснелись, а губы приоткрылись.

Когда я избавляю ее от пальто, она бормочет что-то неразборчивое во сне, прежде чем ее дыхание выровняется.

Два пузырька с таблетками на ее тумбочке привлекают мое внимание. Согласно ее медицинским заключениям, она принимает снотворное и антидепрессанты. В то время как ее депрессия приходит и уходит по прихоти, как она сказала своему наблюдающему психотерапевту, ее бессонница постоянна.

Однако то, что она заплатила кучу денег, чтобы скрыть это в своих заключениях, – это ее потребление чего-то намного более сильного, чем ее антидепрессанты.

Мое внимание возвращается к ней. Она спит совершенно неподвижно и в прямой позе. Ее ноги параллельны, а руки по обе стороны от нее.

Эта девушка еще жива, но уже спит, как мертвая.

Ее глаза движутся под веками, губы и подбородок дрожат. Страдальческий стон срывается с ее губ, когда она сжимает обе руки в одеяле по обе стороны от себя.

Вот.