Искушенные обманом

Причина, по которой она заплатила деньги, – чтобы стереть свою запись, и даже прибегла к морфию несколько лет назад.

Ее тело выгибается над кроватью под неудобным углом, прежде чем она плюхается обратно в прежнее положение. Ее стоны боли нарастают в объеме, приобретая бурный характер.

Вот почему она живет в звуконепроницаемой квартире.

Хотя у меня есть полное намерение наблюдать за ней, я не думаю, что это что-то добавит к тому, что я уже знаю.

Обычно я хочу испытать то, что узнал из первых рук, чтобы лучше понять ситуацию, но ее прерывистые стоны и слезы не приносят мне желаемого эффекта.

То, что я вижу, отличается от ангельского лица, которое она публикует в Instagram, или персонажей, с которыми она сливается, когда выходит на сцену.

Это она, без цензуры.

Настоящая Лия Морелли, которая бежала от своего прошлого, но позволяет ему продолжать преследовать ее.

Я дотрагиваюсь до ее плеча, чтобы разбудить, и ее руки взлетают вверх и хватают меня за запястье."

"Ее глаза открываются, сначала темные, как мрачное небо, но затем она фокусируется на мне, и, хотя ее хватка ослабевает, она не отпускает меня.

– Ты, – бормочет она с легкой запинкой

– Я.

– Ты собираешься трахнуть меня сейчас?

Я поднимаю бровь.

– Это что, предложение?

– А тебе оно нужно? – Ее глаза полуприкрыты, и я не сомневаюсь, что утром она, вероятно, ничего не вспомнит об этом разговоре.

– Нет, Леночка. Я не нуждаюсь в нем.

– Тогда почему бы тебе не взять то, что ты планировал взять с самого начала, Адриан Волков?

Звук моего имени, исходящий из ее мягких губ, заставляет меня хотеть наполнить их своим членом и посмотреть, какие еще звуки она будет издавать.

– Не искушай меня. – Больше всего на свете я хочу сорвать с нее платье и одежду под ним и погрузиться в нее. Если я избавлюсь от нее, мое зрение станет намного яснее.

Она садится, отпуская мое запястье, тянется к задней части платья и расстегивает молнию. Ее процесс в лучшем случае грязный, когда она вырывается из него и бросает его на пол.

Лия отбрасывает свою тонкую юбку, которую она носила во время репетиции, оставляя ее в обтягивающей вещи, которая едва прикрывает ее киску и щелку ее задницы.

Ее соски торчат на фоне розового материала, и я испытываю искушение потянуть их, чтобы посмотреть, станут ли они тверже. А еще лучше, всосать их в рот и почувствовать, как они сжимаются на моем языке.

Она лежит на кровати, ее волосы каскадом падают на подушку, а голые светлые ноги слегка раздвинуты.