Империя ненависти

Я готова пережить тысячу неловких обедов, если он будет рядом со мной.

Эта мысль вскоре исчезает, как и моя небольшая улыбка, когда на нас падает тень.

— Давно не виделись, Николь.

У меня пересыхает в горле, и я чувствую, что падаю.

Даже руки Дэниела не могут удержать меня на месте.

Одна из причин, по которой я уехала и стыдилась даже оглянуться назад, он смотрит на меня со своим обычным спокойствием, которое я видела только однажды.

Когда он узнал, что моя мать стала причиной смерти его первой жены.

Дядя Генри.

— Я позвонила ему по дороге сюда, — предлагает Астрид, и ее голос звучит далеко, будто под водой. — Он хотел тебя увидеть.

Зачем? Чтобы обвинить меня? Пнуть меня, пока я нахожусь на дне, как она любит делать?

Я могу принять это от нее, но не от него.

Не от отца, который научил меня кататься на моем первом велосипеде и наложил пластырь на колени, когда я упала.

Только для того, чтобы я поняла, что я была лишь заменой его дорогой Астрид. Серебряной медалью. Вторым выбором.

Может, для Дэниела я тоже такая.

Я вскакиваю так быстро, что четыре пары глаз устремляются на меня. Я пытаюсь сохранить самообладание, но у меня такое чувство, что мне это не удается, когда я говорю:

— Мне нужно идти.

Мои движения скованны и нескоординированы, я практически трусцой выбегаю из беседки и направляюсь к дому.

Куда опять пошел Джей? Нам нужно уходить, прямо сейчас.

Я несколько минут размышляю, не будет ли невежливым подняться наверх, а потом вспоминаю, что мне не стоит об этом беспокоиться.

Шаги раздаются позади меня, и мне хочется, чтобы Дэниел последовал за мной и сейчас отвез нас домой.

Нет, я не имею в виду, его квартира или особняк стали нашим домом. Это не так.

И не должно быть.

Однако, когда я оборачиваюсь, на меня смотрит не Дэниел. Дядя Генри последовал за мной и теперь приближается ко мне.

Я поворачиваюсь, чтобы бежать.

— Николь, пожалуйста.

Мой подбородок дрожит, и я хватаюсь за поручень для равновесия, медленно поворачиваясь лицом к нему.

Увидеть дядю Генри снова это не что иное, как удар током. Прошло девять лет с тех пор, как я видела его в последний раз, но руки времени не коснулись его крепкой костной структуры и высокой, широкой фигуры."

"Даже несколько седых прядей придают ему скорее элегантность, чем ощущение старости.

Но что я никогда не смогу забыть в дяде Генри? То, как его зеленые глаза хранят спокойствие Будды, мудрость Конфуция и доброту матери Терезы.