Империя ненависти

Он сокращает расстояние между нами и по-отцовски обнимает меня. Дядя Генри аристократ насквозь, поэтому проявление каких-либо эмоций кощунство, но сейчас он гладит меня по голове.

И я плачу, как ребенок.

Я плачу оттого, что потеряла его. От мысли, что он всегда хотел избавиться от меня.

— Это не твоя вина, Николь. Это мне жаль, что я позволил ненависти ослепить меня от того, что важно. — он отстраняется, улыбаясь. — Мне понадобилось потерять тебя, чтобы понять, что ты моя дочь в той же степени, что и Астрид.

— Дядя…

— Ты можешь называть меня отцом или папой, как Астрид, когда будешь готова.

— Ты действительно прощаешь меня?

— Прощать нечего. То, что сделала Виктория, это ее вина. Ты тоже была жертвой.

— Но… но я не нравлюсь Астрид.

— Потому, что она видела только злую сторону тебя. Она обойдет тебя, как это сделал Дэниел.

Я прикусываю нижнюю губу.

— Не думаю, что он одумался.

Ему просто нравится секс. Он сам сказал, что ему нравится выводить меня из организма.

Знакомая улыбка покрывает губы дяди Генри.

— Да, он одумался. Но если он причинит тебе боль, просто дай мне знать.

— Спасибо.

— Нет, спасибо, что дала мне еще один шанс. — он целует меня в макушку. — Добро пожаловать домой.

Мое сердцебиение грохочет в ушах, и это не очень хорошо для моего глупого сердца, потому что оно начинает верить, что это счастье настоящее.

Глава 28

Дэниел

Я делаю глоток ужасного кофе, в котором определенно нет ни грамма сахара, и с нетерпением ребенка оглядываю дом Астрид.

Прошло ровно две минуты с тех пор, как Николь и дядя Генри исчезли, и да, я действительно считаю время, потому что именно столько времени я удерживал себя от того, чтобы проследить за ней и убедиться, что с ней все в порядке.

— У тебя слюни.

Мои глаза встречаются с суженными глазами Астрид, и я сопротивляюсь желанию зарычать, потому что это определенно вызовет у нее реакцию, которую она просит, а этого дерьма не будет.

— А ты направляешься в категорию старых ведьм быстрее, чем скорый поезд.

Жгучая боль вспыхивает в моей ноге, когда Леви пинает меня под столом.

— Не разговаривай так с моей женой, если не хочешь, чтобы твоя голова висела на входе в ее художественную студию.

— Рад видеть, что ты все еще сумасшедший ублюдок, капитан. Будем надеяться, что отпрыски не унаследуют этого.

Леви обменивается взглядом со своей женой."

"— Этот мудак только что назвал наших детей отпрысками, принцесса?

— Он завидует.

Она проводит пальцами по его волосам.