Империя ненависти

— Ч-что?

— Он взял ее против ее воли и причинил ей боль. Я даже не должен говорить тебе об этом, но я не потерплю, если ты упомянешь это слово при ней или намекнешь, что это то, что она сделала со мной.

— Но… но… она ничего не говорила…

— У нее было сотрясение мозга.

— О, Боже. Теперь, думая об этом, она выглядела страдающей.

Мой кулак сжимается.

— Я… — влага блестит на ее веках. — Я могла бы помочь ей, но не сделала этого. Мне… было больше противно, чем что-либо другое.

— Ты не знала.

Мрачная тишина опускается на нас, пока мы оба думаем обо всех способах, которыми мы могли бы остановить это, но не сделали.

Николь, должно быть, чувствовала себя чертовски одинокой, когда не к кому было обратиться.

— Она ничего не показывала. — Астрид хмурится. — После той ночи она вела себя нормально в доме.

— Потому что ее сука-мать научила ее не выражать эмоции. Она слишком боялась разочаровать ее, поэтому и не сообщила об этом.

Астрид вздрогнула.

— Так не пойдет. Она должна сообщить об этом, даже сейчас. Это ничтожество не может разгуливать на свободе после того, что он сделал.

Я хватаю ее за запястье и тяну вниз.

— Не смей говорить с ней об этом. Я рассказал тебе только для того, чтобы ты лучше ее понимала и следила за своими словами рядом с ней, а не для того, чтобы ты на нее давила.

— Но Кристофер…

— О нем позаботятся.

— Как?

— Тебе не нужно знать.

Ее глаза расширяются в медленном понимании.

— Так вот почему ты вернулся в Англию спустя одиннадцать лет?

— Да.

Мягкая улыбка покрывает ее черты.

— Очевидно, она изменила и тебя.

— Что за богохульство?

— Она вернула тебя в Лондон, ты защищаешь ее, как завзятый адвокат, и заботишься о ее брате, который при других обстоятельствах должен быть отпрыском.

— Он умный отпрыск.

— Ты упускаешь всю суть. — она хватает меня за плечо. — Но я рада, что ты меняешься к лучшему, даже если причина этого она.

— Она не причина.

— Продолжай говорить себе это, Жук.

Астрид смеется, и мне хочется пнуть ее и заставить взять свои слова обратно.

Потому что, блядь, нет, я не изменился из-за Николь.

Верно?

Глава 29

Дэниел

— Если ты кому-нибудь об этом расскажешь, я скажу, что меня накачали наркотиками.

Николь смеется, звук разносится в прохладном полуденном воздухе и делает странную хрень с моей грудью, которой я отказываюсь дать название."

"С моим членом происходит и другое дерьмо, но оно не странное и не смутное.