Игра без правил

– Вот хер вам всем, членососы, – тихо и невнятно сказал он распухшими губами.

– Мочи его, комбат! – закричал Французов. Его ударили прикладом в лицо, и он снова упал, захлебываясь кровью, но Комбат услышал его.

Сеня уже был рядом. Он не торопился: даже такому идиоту, как он, было ясно, что жертва абсолютно беспомощна. Он изобразил нечто, что при известной доле воображения можно было принять за улыбку, и медленно занес правую руку для последнего удара.

– Дозу хочешь? – с трудом шевеля разбитыми губами, спросил Комбат.

Это прозвучало невнятно, но Сеня понял. Занесенный кулак дрогнул и повис в воздухе.

– До-о-о?.. – с вопросительной интонацией протянул идиот.

– Ага, дозу, – подтвердил Комбат. – У меня есть. Дать?

– До-о-о, – почти простонал Сеня Горохов. – До-о-о!

– Для друга не жалко, – сказал Рублев, – держи!

Он ударил, вложив в удар весь свой вес. В последний момент идиот среагировал, успев слегка наклонить голову, так что кулак Рублева вместо гортани угодил в середину подбородка.

Тяжелая нижняя челюсть Сени развалилась пополам, как дешевый пластмассовый протез. В кулаке Комбата взорвалась огромная, как небо, нестерпимая боль, и он закричал без слов, надсаживая глотку, потому что боль уже не имела значения. Огромная, воняющая, как протухшая свинина, страшная туша тяжело взлетела в воздух, рухнула на канаты, несколько раз качнулась на них и с шумом обрушилась в ровик, отделявший ринг от первого ряда зрителей. Еще до того как ноги идиота оторвались от пола, Комбат точно знал, что его противник мертв.

Амфитеатр взорвался: такое зрелище стоило любых денег, потому что было неповторимым. Здесь не было телекамер, которые могли бы зафиксировать схватку, сохранив ее для благодарных потомков и еще более благодарных следователей прокуратуры, и уникальность происходящего удваивала его ценность. Во всем этом шуме Комбат без труда расслышал торжествующий рев Французова.

– Комбат! – надрываясь, кричал капитан, забыв обо всем на свете. – Ты его сделал, комбат! Этого урода! Комбат! Комбат!

""Сломал руку-то, – устало думал Борис Иванович, прислушиваясь к ощущениям в правой кисти, – к чертовой матери, сломал вдребезги. Что делать-то теперь? У нас с Юркой на двоих три ноги да три руки – как хочешь, так и уползай. И главное, оба без штанов.