Игра

 – Где твоя машина, папа?

Он ведет нас к своему серебряному БМВ, и я с удивлением вижу, что двигатель еще заведен, дверцы со стороны водителя и пассажира распахнуты, а бампер выходит на дорогу. Ого. По всей видимости, они очень сильно волновались.

Папа садится за руль рядом с Хантером, а я усаживаюсь сзади посередине.

– Поверить не могу, что ты сейчас не на льду, – в ужасе говорю я."

"– Для меня ты важнее хоккея, – просто говорит он, и будь я проклята, если от этого у меня не теплеет в сердце. – Вбей уже это в свою упрямую голову.

Я наклоняюсь вперед и беру его за руку. Он крепко ее сжимает, и я знаю, что он чувствует, какие ледяные у меня пальцы.

– Ты не представляешь, как я испугался, – жестко говорит он.

– Не так сильно, как я, – признаюсь я.

Папа резко на меня смотрит.

– Ты уверена, что не хочешь поехать в больницу, чтобы тебя осмотрели?

– Я в порядке. Просто в шоке. – Я сильно кусаю нижнюю губу. – Я так боялась, что он это сделает. Вы не представляете.

Перед нами предстает хоккейный стадион Брайара.

Вместо этого он поворачивается ко мне.

– Я знал, что ты сможешь ему помочь.

– Смогу помочь? – От боли у меня сжимается горло. – Я даже не видела, что ему нужна помощь, Хантер. Как я пропустила все знаки? И каким мозгоправом я буду, если даже не могу увидеть тревожные звоночки у собственных друзей?

– Блестящим мозгоправом, – жестко отвечает папа. – Люди не идеальны, солнышко.

– Во что?

– В тебя, – отвечает Хантер, и они с папой обмениваются смущенными улыбками.

Я тронута этим зрелищем.

– Мама говорит, что хочет сводить куда-нибудь нас с Хантером, когда мы приедем в город, – говорю я, немного помедлив. – Может, ты присоединишься к нам, и мы сможем повторить обед?

Папа кивает.

– Я там буду.

– Спасибо. – Я поворачиваюсь к Хантеру. – И тебе спасибо, что пришел, чтобы меня спасти. И тем не менее вылезай уже из машины, монах. Сейчас же. Если поспешишь, то, может быть, успеешь подготовиться к началу второго периода. – Я опять закусываю губу.