Игра

 – Почему ты здесь?

– Кто-то сфоткал тебя на крыше, и куча людей пишет об этом в «Твиттере», – объясняет Хантер.

– Нет, не ты. – Я смотрю на отца. – Почему ты здесь? Почему ты не в Бостоне?

– Я приехал, чтобы…

Он замолкает, и Хантер заканчивает за него:

– Чтобы увидеться с тобой.

Папа криво улыбается.

– Нет, парень, мне не надо, чтобы ты прикрывал мою задницу. – Он пожимает плечами. – Я приехал, чтобы сказать ему перестать с тобой видеться.

– Папа. – У меня падает челюсть.

– Я знаю, солнышко.

– Уверена, что у тебя были самые лучшие намерения, но Хантер не такой. И, как я уже тебе говорила, мы теперь вместе, и тебе просто придется с этим смириться. Ты можешь либо создать из этого кучу проблем, либо принять его как моего нового парня. И да, он богатенький хоккеист, но… гребаный мой бог!

– Деми, язык.

Я расстроенно перевожу взгляд на Хантера и впервые за пять минут понимаю, что на нем нижняя часть хоккейной экипировки.

– Что ты тут делаешь? Сколько сейчас времени? – Я вытаскиваю из кармана телефон. – Восемь тридцать! У тебя в восемь началась игра!

– Да, я знаю.

Его равнодушное пожатие плечами вызывает во мне еще одну волну паники.

– Тогда почему ты не на игре? Какого хрена ты тут делаешь?

– Язык.

– Папа, честное слово!

У Хантера дергаются губы, когда он тянется к моей руке.

– Детка. Ты правда думаешь, что я бы просто надел форму и вышел на лед, пока ты стоишь в ста метрах над землей…

– В пятнадцати метрах…

– …в тысяче метров над землей с чуваком, который грозится спрыгнуть? Во-первых, сразу видно, какого ты обо мне мнения.

– Язык, – ворчит папа.

Хантер выдавливает смущенную улыбку.

– Простите, сэр.

– Тебе надо вернуться на арену, – требую я. – Мы должны вернуть его на арену. – Я несусь мимо них.