Яма (СИ)

Пока он не открыл глаза и не посмотрел на нее."

"Нелепый и пропитанный обидой вопрос. В нем вся ее боль, растерянность и отчаяние.

Ответа не было. И уже не будет.

Она не стремилась, как сказал бы Сергей, ""сохранить лицо"". Не пыталась использовать какую-то определенную тактику. Какой вообще смысл беречь гордость, если душа разбита?

Ника только пыталась дышать. А еще — понять.

Убеждала себя не анализировать ситуацию сгоряча. Оставить все чувства и размышления на потом. Вспомнились утешения мамы, в которых она и искала истину.

— Все пройдет, милая. Образуется. Будет все хорошо, вот усидишь.

— Как? — ранимо выдохнула Ника. — Он не звонит… А мне солнце не светит, мам.

— Засветит, Ник. Обязательно. Это только лишь первые чувства. Первые. Еще, знаешь, сколько их возникнет, непрошено-негаданно? — улыбнулась женщина, крепко обнимая дочь. — Смеяться еще будешь!

Ну, что она, маленькая? Надо же понимать! Надо. В самом деле, не набиваться же Градскому насильно. Ему ведь тоже наверняка непросто разрывать эти недоотношения.

""Не кричи"".

""Не плачь"".

""Дыши…""

Она и замолчала. Только в душе кричала. Оглушая саму себя этой внутренней истерикой, дождалась, когда возникнет первая контузия.

— Окей… Поступай, как знаешь, Сережа… — заговорила с паузами, отрывисто вздыхая между словами.

Тяжело. Больно. Адово.

Завтра ведь уже точно ""без него""… Навсегда… Это конец, он сам сказал. Конец.

Внутри трясло от этого осознания. Колотило. Отчаяние и паника, возвращаясь, топили с новой силой.

И Кузнецова неожиданно выдала разумные мысли вовсе не теми словами, которыми должна была.

— Да, делай, как хочешь. Мне с тобой детей не рожать. Знаешь, сколько еще таких будет? И налюбуюсь, и наплачусь… Все, Сережа. Пока.

Не подозревала, что этим запальчивым выпадом выбила весь воздух из его груди. Внутри Градского завибрировала ярость вперемешку с той чертовой болью, от которой он так надеялся избавиться.

Крутанувшись, Доминика с высоко поднятой головой зашагала к выходу.

Градский-за ней.

— Ты меня, бл*дь, не провоцируй! — проорал на весь дом.

Шлепанье ее вьетнамок к сбилось с ритма. Она уверенно продолжала путь через дом к выходу. Понимала, что останавливаться нельзя. На ходу бросила ""до свиданья"" застывшей родне Сергея, махнула на прощание разинувшей рот добросердечной домработнице. Выскочив во двор, пронеслась мимо охраны.

До ворот не добралась.

— Стой!

Дернув за руку, развернул слишком грубо. В тот момент не сумел по-другому. Ника громко охнула и пошатнулась.