Я тебя присвою

Взгляд в землю упрет и едва не бегом мимо нас несется. Случалось, глаза на пару секунд поднимет, глянет взволнованно, а у меня внутри — будто разрыв связок. Ни с кем больше подобного не было. Ни до, ни после."

"— А красивая эта Барби, — протянул как-то Шолох, провожая девчонку мутными зенками. — Я бы за ней приударил…

— Зачем?

Уже понимал, к чему этот черт ведет. Мозги сходу закоротило. Но решил уточнить, дабы сразу для всех акценты расставить.

— Ну, и того… А че? Классная…

— Еще раз что-то подобное услышу, я, сука, твой ебальник о бетон оприходую.

Говорил с выверенным хладнокровием, хотя внутри все так и клокотало. Тогда уже понял, если точнее, то от Сауля набрался, что именно подобным путем проще всего подавить другого человека. Не ором, и даже не благим матом. Интонациями порубать. Силой и, граничащей с дурью, уверенностью.

Шолох сходу обосрался. Но я все же не удержался, размазал его кровяху по бетону. Такая звериная ярость обуяла, как представил, что кто-то к Наташке притронется.

Никому не позволял ее трогать. И сам не трогал.

Потом ушел. Жизнь завертела. Но за Стародубцевой всегда контроль держал. Человека приставил, он практически круглосуточно шастал на районе. Кроме того, старухе-соседке приплачивал, она едва ли не оперативнее Виктора докладывала, если вдруг что. Иногда и сам ездил на Барби посмотреть. Издали. Сам себе не доверял к ней приближаться.

Черным демоном в семье Стародубцевых была, впрочем, и сейчас остается, Купчиха. Большей твари среди баб никогда не встречал. Когда пошел слух, что она мою Барби хочет толкнуть за бабло, не раздумывал.

Всегда знал, что заберу ее. Планировал как-то по нормальному. Чтобы как у людей. Видел же, что и без того меня боится.

Вот только по-нормальному я, очевидно, не умею. Привык все за раз нахрапом брать. Думал, заплатил, и она, тихоня, не посмеет мне хоть как-то противостоять.

Дождаться бы, пока свыкнется с образовавшейся ситуацией… Мне и самому нужна перестройка, едва ли не в другого человека, чтобы не сломать ее.

В полумраке спальни первое, что в глаза бросается — длинные светлые пряди волос на черном постельном белье.

Решаю, что спит.