Я (не) ваша Лия! (СИ)

Переплести их времени не нашлось.

— Твой вид приемлем, — повторяет Магдалена, склонив голову набок и пробегаясь по мне внимательным взглядом, — и даже неплох, учитывая обстоятельства.

От подобного ""комплимента"" теряю последние крохи самообладания. Всхлипываю и прячу лицо в ладонях. Бережно коснувшись головы, она приглаживает мне волосы. Слышу тихие слова:

— Твои взъерошенные перышки не расскажут главного. Бывает, в ранимой, крохотной птичке живет сердце львицы. Ты справишься, даже не сомневайся!

Легко ей говорить! Это ведь не ей с ее уверенной статью королевы, сейчас выступать перед толпой левийцев, а жалкой, растерянной девчонке, которой по ораторскому искусству доставались одни трояки.

Когда на кону судьба двух государств, когда хрупкий мир между ними балансирует на тонкой, призрачной нити, когда жених чуть не разругался со своим коронованным дедом, не желая отпускать невесту на амбразуру, когда ты единственная, кто может остановить нарастающий конфликт, по крайней мере, попытаться… В общем, ситуация так непроста, что даже позитивное «ты справишься» отдается нервной дрожью где-то под ребрами.

— Может, все-таки выйдем на ратушу? — нерешительно предлагаю я. — Выступлю там, как нормальный человек, безо всякой магии? Опять же зрительный контакт с аудиторией…

— На ратуше полно переодетых полицейских. Тебе не дадут сказать и двух слов — свяжут и утащут в свои застенки. Нет уж, следуем изначальному плану!

Магиня, одетая под мальчика-подмастерья, встает поудобнее, шире расставив стройные ноги, делает несколько пассов кистями, из ее пальцев вырывается небольшое голубое свечение.

Затем направляет на меня ладони и прикрывает глаза. В тот же миг над крышами соседних домов, окруживших городскую ратушу плотным кольцом, появляется моя исполинская голограмма. Я поднимаю ладошку, и рука голограммы тут же взмывает вверх в приветственном жесте.

Все, товарищи. Я в эфире.

— Граждане Левии! — обращаюсь я в сторону Ратуши, представляя обычный для Велиарха поток народа в будний день: морщинистые лица торговцев, упитанных мясников, юрко снующих, хорошеньких женщин с корзинами в руках. Мое гигантское изображение, словно в рупор, произносит те же слова.

— Вы все уже слышали обо мне, как о Всаднице. По преданиям человеку, оседлавшему дракона, суждено править вашим миром честно и справедливо.