Я не предам тебя

Нахмурилась, поглаживая живот. Аделина очень беспокоилась за Софию. Тревожило её то, что у дочери помимо глубинного, когда она была ещё малышкой, проснулся второй дар управления воздушными потоками, а уже сейчас проклюнулся дар управления земными потоками. Конечно, превалирующий был дар глубинный, но и эти два ей предстояло обуздать, научиться ими управлять. Беспокоил её упёртый характер, но самое главное внешность дочери.

София чем становилась старше, тем сильнее в её внешности проявлялись черты деда – отца Леандора, а тот действительно был заслуженным красавцем.

У дочери были шикарные чёрные волосы, которые родители ей запретили стричь и те сейчас достигали талии, белая, фарфоровая кожа, а лицо так вообще соблазн для многих мальчишек, которые уже стайками собирались около этой вертихвостки. Розовые, чуть полноватые лепестки губ, прямой носик. И самое главное – глаза, огромные, чёрные, в которых отражались её дары энергий. Временами в черном омуте глаз вспыхивали маленькие звёздочки, которые превращались в вихри – выдавая её дар управления воздушными потоками.

Аделина вздохнула ещё раз. София уже сейчас активно пользуется своей внешностью и даже случилось такое, что специально рассорила двух друзей подростков влюблённых в неё. Ради прихоти, чтобы просто позабавиться. Леандор к тревоге Адель, когда она поделилась с ним не отнёсся серьёзно, заверяя, что и вокруг отца всегда увивалось множество женщин и что со временем София поумнеет, а когда влюбится, так вообще позабудет о всяких проказах.

Посмотрела на тень, которую откидывало дерево, и тихо спросила:

– Как они там?

Тень, налившись чернотой, отделилась от песка и прогладила дуновением прохладного ветерка её по голове, лицу – успокаивая, посылая картинку – София с Леандором склонились над огромным, опечатанным колодцем и что-то обсуждали.

– Отдохни, – прошелестело скрипучее в голове Аделины, и она не заметила, как глаза сами сомкнулись, и сознание погрузилось в сон.

***

– Сердце к сердцу притяну, две судьбы сплелись в одну, – мягко улыбнулась пожилая женщина сухими, сморщенными руками вращая веретено и сплетая в одну две нити – серого и чёрного цвета. Завязала в конце общей нити несколько узелков и, сняв клубок, протянула его своей собеседнице.