Бесконечность любви, бесконечность печали.

- Все, освобождаю линию!

Продолжая улыбаться, Поляченко положил телефон на панель и вдруг заметил подрулившую к больничным воротам знакомую машину.

«Екатерина Александровна? Неужели шеф опоздал? - мелькнула досадная мысль. - Нет, не она... Какой-то мужчина... Странно».

БМВ остановился прямо перед ним. Открылась дверца, вышел невысокий округлый мужичонка, поставил авто на сигнализацию и засеменил по расчищенной тропинке к главному входу. Неожиданно он обернулся. Из подъехавшего к воротам такси выскочил белобрысый молодой мужчина.

Поляченко нахмурился. Что-то в ситуации его смутило.

Но что именно, он так и не понял...

Лежнивец приблизилась к окну холла. Весь план ее был расписан по минутам. Вот Ладышев показался на тропинке, ведущей к крыльцу главного входа.

-      Открывайте, - быстро отпрянув от окна и спрятавшись за угол, скомандовала она охраннице,. - Задержите его, пока я не появлюсь. Не забудьте потом выпустить больную.

Женщина в форме метнулась к двери, загремела ключами.

-      Стойте! - строго приказала она посетителю и показала на ближний ряд пустых сидений: - Ждите здесь. Валерия Петровна сейчас подойдет.

Ладышев с досадой глянул на кресла, затем на часы над входом. Ждать Валерию пришлось пять минут, показавшиеся вечностью."

"-      Здравствуй, Вадим! - наконец услышал он за спиной. - Пройдем ко мне, - подойдя ближе, она очаровательно улыбнулась и коснулась его руки.

-      Лера, мы договаривались, что сначала я навещу в больнице знакомого, а затем поговорим, - отстранившись, напомнил Вадим.

-      Хорошо, - пожала та плечами. - Но в кабинет все равно придется зайти. За халатом. Сам понимаешь, карантин.

Неторопливо поднявшись по ступенькам ко входу в административный корпус, Лежнивец бросила взгляд направо, в полутемный коридор, на который выходила лестница из подвального помещения. Из дверей вышла женщина с пакетами.

«Она или не она? - сощурила глаза Валерия.

-      Ой-ёй-ёй! - застонала она. - Ой, как больно!

-      Что? Где? - оценив ситуацию, Ладышев присел, снял с ее ноги туфлю на каблуке, приподнял ступню. - Здесь болит? А здесь? -принялся он ощупывать сустав.

Продолжая ойкать и постанывать, Лежнивец наблюдала за приближающейся женщиной. Сомнений не оставалось: Проскурина.