Бесконечность любви, бесконечность печали.

Не ревнует тот, кто равнодушен. Мало того, Веня готов уступить место возле Кати новому ее другу. Крах семейной жизни, который у нее случился, пережить непросто, и пусть приятный ей человек поможет сердцу оттаять.

Первый признак того, что такой человек показался на горизонте, Веня заметил больше месяца назад: глаза ее улыбались. Даже «улыбались» - неверное, слабое слово. Они светились, излучали флюиды счастья.

Поначалу Веня обрадовался, но, узнав, кто герой ее романа, расстроился. Ладышев сразу его внутренне напряг: слишком самоуверен, слишком обеспечен, слишком красив.

Чересчур крутой. Сразу видно - привык менять фавориток. Такие не умеют любить - легко находят, легко теряют. Иногда избавляются, как от затратных активов. А Катя, она другая: нежная, верная, принципиальная. Ну не подходит он ей!"

"Честно говоря, Веня и сам не святой, но... ни одну свою женщину он не мог выбросить из памяти, а тем более если та от него забеременела. И всех отпрысков содержал. Да и одиноким бывшим помогал как мог.

А этот трах, бах - и за дверь! Ну сотворила Катька глупость, написала когда-то напраслину на его отца. Так ведь не со зла, по молодости. И раскаялась, извинилась! Вон какую сейчас статью о профессоре выдала! И во что ей это выливается, никого не волнует. Попробуй теперь найти работу, когда газет раз, два и обчелся, а безработных журналистов пруд пруди! А он, гад, ее даже с днем рождения не поздравил...

Пришлось бедной ото всех в больницу прятаться, душевные раны одной зализывать! А то, что ребенка решила сохранить, правильно.

Дети - они от Бога. Они ни в чем не виноваты. Так что если этот Генрих в самом деле так любит Катю, то полюбит и ребенка.

Не тот отец, который родил, а тот, который воспитал...

«Ладно, это их проблемы, - в конце концов сделал глубокомысленный вывод Венечка, разглядывая толпу на крыльце. - В своей жизни разобраться. Хорошо, не выдал Катюхин диагноз. Сама расскажет. А он пусть решает. Или да, или нет.

На нет и суда нет, сама вырастит... Если этот слиняет, так и быть, извещу Ладышева. Может, он и не знает, что она беременна... Однако Генрих, смотри-ка, решительно настроен - неровен час, в милицию попадет!» - забеспокоился Потюня, заметив, как Вессенберг, потрясая чем-то в руках, эмоционально общается с милицейским начальником.

-      Вень, можно погреться? - приоткрыла дверцу Стрельникова и, не дожидаясь ответа, плюхнулась на сиденье рядом.