Бесконечность любви, бесконечность печали.

- Вот люди! Два часа здесь торчу, а администрация не удосужилась даже на крыльцо выйти! Еще и кордон милицейский выстроили, - пожаловалась Олечка, сняла перчатки и принялась дуть на ладошки.

-      Скоро материал сдавать, а о чем писать? Ну авария, ну остались без отопления школа да больничный корпус. Школьников распустили по домам, больных большей частью выписали. Что тут интересного?

-      А ты что хотела? Чтобы тебе на блюдечке с голубой каемочкой всю правду-матку выложили? - Потюня повернул регулятор тепла до упора, но помогло это мало.

За сорок минут, что он провел вне машины, та успела полностью остыть. Хорошо хоть завелась с одного поворота ключа: вот что значит новый аккумулятор! Молодец, Ладышев, по крайней мере здесь добрым словом можно помянуть. - А с коммунальщиками говорила?

-      Какой удачный вопрос-подсказка! - съязвила Стрельникова.

-      Разбежались они! К котловану только три съемочные группы допустили. Уж не знаю, что им там удалось снять: вокруг пар, все инеем покрылось. Я тоже пыталась пощелкать на телефон, так вытурили за ограждение.

И все молчат, как партизаны. Без комментариев! - возмутилась она. - А сейчас вообще оцепление выставили.

-      Ниче се! - удивился Потюня. - Прям ЧП вселенского масштаба.

-      А вы разве там не были? - удивленно хлопнула ресницами Стрельникова. - Вас сюда разве не Жоржсанд прислала?

-      Если бы Жоржсанд, я бы в том котловане уже давно кругами все выбегал и пофоткал, - самодовольно ухмыльнулся Вениамин.

-      А-а-а, - разочарованно протянула девушка.

- А я-то не врубаюсь, почему вы без камеры.

-      Да есть камера, - кивнул на заднее сидение фотокор. - Я здесь по другому делу. Можно сказать, по личному.

-      Понятно... В больнице кто-то лежит? - проявила смекалку Стрельникова. - С утра много таких набежало: кто навестить, кто родных с выписки забрать. Сейчас самые стойкие остались.

-      И ты в их числе, - хмыкнул Веня. - Ну-ну... Только после этого как бы на больничный не загремела.

-      Типун вам на язык! - укоризненно фыркнула Олечка.

- Нельзя мне сейчас болеть: Евгения Александровна намекнула - я у нее теперь надежда и опора.

-      Ага, она всем на это намекает, - ухмыльнулся Потюня. - Да вай-давай, рви попу. Только знай: такой, как Катя, тебе все равно не стать.

-      И почему же?

-      Да хотя бы потому, что Проскурина уже давно пробралась бы внутрь больницы. Правдами, неправдами... И сидела бы в кресле пред ясны очи главврача или... как его... начмеда.