Группа особого резерва

Последнее, что увидел майор Зверев, – огромный огненный шар, разрывающий крышу ангара. Вертолет подбросило и закрутило, как щепку в водовороте. Вспыхнули его баки, и он, упав в семидесяти метрах от ангара, сам превратился в исполинский пылающий факел.

Верестников свое спасение списал на шестое чувство. За пару секунд до взрыва он успел отбежать на несколько метров, которые и спасли его. Басова, Голева и Смаковничего сгубила оторопь. Они провожали командира глазами, а за их спинами огонь уже набирал силу. Взрывная волна разворотила часть стены и похоронила под ней трех боевиков.

– Ух ты! – только и сумел выговорить Верестников.

Он машинально отметил время и трижды мысленно прокрутил часовую стрелку по кругу. С успокаивающей мыслью «один в поле не воин» он, пользуясь дымовой завесой, расползающейся на глазах, побежал в сторону автобата. Там он, сделав передышку, двинулся в сторону границы.

Марковцев задержался ровно настолько, чтобы убедиться в том, что штурмовики мертвы. Он не увидел тел, но увидел развороченный с той стороны ангар.

Марк скрылся в дыму, расслышав чей-то крик. «Неужели ребенок?» – не преминула поддеть его Катя. Сергей вытащил из огня полуживого Смаковничего, который уцелел только благодаря каверне, образовавшейся между землей и обрушившейся стеной. Там он, поджариваясь, все же имел возможность дышать.

– Прекрати орать! Прекрати орать! – дважды выкрикнул возбужденный Сергей, когда сбил с него огонь. Он вскрыл индивидуальный пакет бойца и нашел там шприц-пакет с промедолом.

Он был готов услышать любое имя – только не Виктора Сеченова. Того могли раскрутить и выбить имена сообщников. Но хуже, если он сам предал товарищей.

– Этот… Тувинец, – в два приема выговорил Смак, закашлявшись и выдыхая дым.

– Как вы вышли на Тувинца?

– Он убил мента. Когда его взяли, он позвонил Верестникову…

Марк покачал головой. Перед ним был рядовой боевик. Он многое бы дал, чтобы пообщаться с глазу на глаз с самим полковником, правой рукой директора «Фирмы». Но тот нашел свою смерть в огне.

– Дальше, – поторопил он Смака.

– Когда Верестников приехал в Саранск, Тувинец сдал ваши имена и местонахождение в обмен на свободу.