Горькая полынь моей памяти

Натка словно не видела, а увидев, начала упражняться в женском коварстве, провоцируя на ревность, нелепость, драки с одноклассниками, сбитые в кровь кулаки и трясущиеся поджилки. Как он пережил это время? Хорошо, что он прожил его. На полную мощь, дыша почти мальчишескими лёгкими, перегоняя кровь почти мужским, взрослым сердцем.

Через несколько лет чувства Равиля выплавились, закалились, стали негнущимися, такими же нерушимыми, как присутствие Натки в его жизни. Особенно после первой близости, на которую он никак не мог решиться… Серьёзный, ответственный шаг в глазах Равиля превратился в шутку в воплощении Натки.

Новый год… Начало новой жизни.

Смешно сказать, но Равиль уже учился на первом курсе института, как и Ната, поступившая в медицинский, а близости между ними не было. Не случилось. Не сходились воедино время и место. Не в огороде же… Его сверстники практиковали, а он не мог, не с Натой.

Для чего ей учиться в медицинском, Равиль искренне не понимал. Зачем его жене сложное образование, для чего терять время, здоровье на обучение специальности, не несущей ничего, кроме головной боли, людской неблагодарности и маленькой зарплаты.

Не понимал, но смирился. Принял яростное желание Наты закончить именно этот вуз, стать врачом. «Уважаемым человеком», – твердила Ната. Уважаемой женщиной…

Накануне поступления они поругались первый раз в жизни, тогда же Равиль понял – он поступится чем угодно ради Наташи. Она не проходила в вожделенный институт в родном городе, и не прошла бы, не хватало связей.

Зато талантливую девушку, медалистку, призёршу олимпиад с распростёртыми объятиями ждали в Меде в Нижнем Новгороде.

Естественно, Равилю в голову не могло прийти, что Натка соберётся уехать, и ещё более естественно – ей пришло. Он всё спланировал, всё было просто в его вселенной, и всё шло под откос в её. Натка сказала, что поступит в медицинский, даже если он будет в Арктике, и плевать она хотела на планы маменькиного сыночка Юнусова.

Одним запросом в Гугле он нашёл институт рядом с Медом в Нижнем и решил, что поедет за Наткой – не Арктика, в конце концов.

Тогда же он выдержал первый, серьёзный натиск матери, считавшей, что школьная привязанность сына должна сойти на нет. Не сошла. Не могла. На шахматной доске жизни Равиля существовала лишь одна фигура – королева. И это была не мать, уже очень давно. Может, с того самого первого дня, как он увидел в кухне своего дома сопливую девчонку с разбитыми коленками.