Горькая полынь моей памяти

– Полкило докторской! – крикнула она продавщице и протянула купюру.

– Без сдачи будет? – недовольно заворчала продавщица, похожая, как сестра-близнец, на тётю Аню – такая же дебелая, с оплывшим лицом, узенькими глазками, неаккуратно подведёнными карандашом, и короткой стрижкой пережжённых волос.

– Есть, – Эля покопалась в смятых купюрах и протянула деньги. – Спасибо! – схватила колбасу, завёрнутую в пергаментную бумагу, и развернулась в сторону дома тёти Ани, прочь от цепкого, чужого взгляда мамы.

– Ты погоди, – догнала мама уже на улице, вцепилась в локоть, того и гляди синяки останутся, Эля же, с отвращением смотрела на короткие, обкусанные ногти и грязь под ними. – Расскажи хоть, как живёшь?

– Хорошо, – что ещё могла ответить Эля? Хорошо она живёт. Денег – целая куча! Кольцо обручальное, платье-футляр есть, и туфли-балетки - дорогущие, Зарима купила, пять тысяч стоят.

Дороже только зимние сапоги, аж шестнадцать – немыслимая цена для обуви! Целыми днями смотрит в окно, ничего не делает, как столбовая дворянка из сказки.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

– А я плохо, – не отпускала руку мама. – Ноги, глянь, опухли снова. Давление то вверх, то вниз, то вверх, то вниз, а иной раз голову как схватит, как схватит, хоть ложись и помирай.

– К врачу надо, – пробубнила Эля, выдёргивая руку.

– На что к врачу ехать? – с претензией протянула женщина, выразительно смотря на Элю.

Эля подумала: чтобы грибы были – их надо собирать, сами в вёдра не прыгают. Встать потемну, надеть неудобные, на два размера больше, резиновые сапоги и идти в лес. Окрестности деревни местная малышня вычищает, уходить надо подальше, к обеду насобираешь и продашь. Подумать - подумала, но промолчала. Подумала, скроется за дверью, всё само решится. Не решилось.

Мамка топталась у порога и заунывно тянула: «Э-э-э-эля! До-о-о-о-ча!» Что оставалось? Пришлось выйти, дать денег на поездку в Архангельск, в больницу, на врача, на лекарства… Знала Эля мамкины лекарства. В магазинчике, на верхней полке рядком стояли бутылки водки. Ассортимент не велик, зато самый дешёвый, а из-под полы можно было самопал купить – денег хватит неделю не просыхать.

Эля посидела с час, таращась в окно, и решилась. Надо уезжать.