Горькая полынь моей памяти

Пока ждал такси, набрал номер Каримы – вне зоны. Самолёт на Поволжскую землю уже должен сесть. Забыла включить телефон, не мудрено, отправилась в путь одна с двумя детьми.

Накануне Дамир дозвонился Равилю, тот сидел в очереди в травмпункте с подозрением на сотрясение мозга, позже в приёмном покое частной клиники. «Эля приварила утюгом», – коротко прокомментировал друг.

Эля… Эля… Эля. Эля!

На словах «приварила утюгом» Дамиру захотелось рассмеяться, как и над сдержанной характеристикой: Ведьма. Эля, названная в честь Элизабет Тейлор, давшая кличку суке-полукровке самоеда Кирпич, может.

Его Эля. Безрассудная, безбашенная, сумасшедшая!

Подробностей происшествия Дамир не знал, лишь то, что свидетелем стала Карима, рванувшая не в больницу с мужем, а в родительский дом. «Жаль, что не убила», – фыркнула сестра в трубку перед регистрацией на самолёт. Слышался голосок Эльдара и капризный плач Ирека. Безумие – путешествовать одной с двумя детьми. Везти девятимесячного младенца после недавно перенесённой прививки.

Такси, аэропорт, душный салон авиасудна. Карима никого не спросила, Дамир не стал вмешиваться. Наверное, правильнее дать женщине остыть. Вдохнуть воздух вдали от мужа, очистить мысли от гложущей обиды, дать себе возможность понять – Земля крутится вокруг Солнца, а не вокруг жены Юнусова.

Частная клиника располагалась в соседнем городке, раскинутом по холмистой местности между морем и возвышающимися, едва видными в предрассветном сумраке горами. Дождь продолжал накрапывать, усилились порывы ветра, морем запахло острее, ярче.

Двери клиники были закрыты, Дамир бесцельно потоптался у крыльца под козырьком с красной черепицей, обошёл здание, приёмный покой оказался более гостеприимным.

После недолгой беседы с дежурным врачом он двинулся по широкому коридору с комнатными растениями на подоконниках, вдоль светлых стен с постерами. Звонить другу не стал, был уверен – спит. Элин номер тоже набирать не стал, разбудит и её, и Серафиму. Постовая медсестра недовольно вздохнула, быстро собралась и нацепила дежурную, максимально лучезарную улыбку на лицо.

– Пятая палата, только пациент спит.

– Не стану его будить, – Дамир выдавил из себя улыбку. Спасибо, что пустили, не заставили мёрзнуть и мокнуть под окнами два с лишним часа.

Отворил неслышно дверь, заглянул в полутёмную палату. Окно с закрытыми жалюзи, угол светло-молочного стола, торец такого же шкафа. Он тихо вошёл, встал у изножья больничной кровати и встретился красноречивым взглядом с Юнусовым.