Горькая полынь моей памяти

Зарима долго сидела в кабинете Галины Семёновны, Элю выставили за дверь, словно её беседа не касается. Она забеспокоилась всерьёз. До того, как очутилась в коридоре с бежевыми стенами и цветами на подоконниках, Эле было спокойно. Она думала о том, что устала, хочет есть, в туалет, а не о словах врачей, но сидя на мягком, кожаном кресле – испугалась.

– Поехали, – всё, что сказала Зарима, выйдя из кабинета. Эля подскочила и поспешила за почти бегущей свекровью.

В магазин они не поехали, на базар тоже не пошли, Зарима всю дорогу молчала, смотря поочерёдно то в окно, то на Элю, сжимая до белизны губы.

– Что сказала Галина Семёновна? – пролепетала девушка, глядя на возмущённую, злую свекровь.

– Глупости сказала. Другого врача найдём, к этой больше ни ногой. Поняла меня?

– Поняла… – ничего Эля не поняла, кроме того, что Галина Семёновна чем-то не угодила Зариме. До этого дня угождала, а сегодня – нет.

За такие деньжищи нужно говорить то, что пациенту хочется, а Галина Семёновна даже не всегда улыбалась. Выписывала направления на исследования, помечая карандашом, когда и где сдать, интересовалась самочувствием, остальное время что-то записывала в карточку размашистым, непонятным почерком.

Уже вечером Эля тихонечко проходила мимо кабинета свёкра – пробиралась от эби. Её комната была на первом этаже, в торце коридорчика, недалеко от рабочего кабинета Арслана Файзулина. По работе, насколько Эля знала, к нему редко приезжали, чаще всего Юнусов Равиль, и такое соседство не обременяло ни сына, ни мать.

Тогда-то и услышала Эля беседу родителей Дамира. Вернее, говорила Зарима – громко, с истеричными нотками, иногда переходила на крик. Арслан же первое время молчал.

– Ты понимаешь? – снова и снова выговаривала Зарима мужу. – У Дамира не может быть ребёнка с такой патологией!

– Всякое может быть, – буркнул свёкор.

– Не может! – взвизгнула Зарима. – И по срокам не выходит!

– Ты свечку не держала, – рыкнул мужской голос. – Теперь-то какая разница, пусть Дамир разбирается со своей женой.

– Твоя вина, ты не должен был разрешать нашему сыну жениться!

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍  – Ерунду не мели.

– Ты не депутат! Выборы летом.

– Думаешь, компроматом не воспользуются? Не налетят? Я не собираюсь упускать возможности из-за того, что у моего сына голова не на плечах, а между ног. Всё будет, как договорились.