Горькая полынь моей памяти

За пятнадцать минут разговора отдавать кругленькую сумму – глупость несусветная! Но спорить – не спорила. Не решалась. Высказала свои опасения Дамиру, он лишь рассмеялся, уверил, что с неё Файзулины денег за платную клинику требовать не станут.

– Позови маму, – устало сказала врач Галина Семёновна – почти пятидесятилетняя женщина в очках в красивой оправе и с высокой укладкой, – оглядев не менее уставшую Элю. Девушку дважды за сегодняшний день водили на УЗИ, в кабинет к Галине Семёновне поочерёдно приходили врачи, хмурились, косились на пациентку, что-то говорили и уходили, качая головой.

– Это не мама, – Зарима ездила в клинику с Элей. В кабинет не заходила, всегда сидела в коридоре, потом расспрашивала невестку, смотрела направления, кивала головой. После обязательно заезжали в магазин или на базар, набирали продуктов, будто у Файзулиных рота солдат столуется, и ехали домой. – Свекровь.

– Муж в Америке, насколько я помню?

– Да, – Эля сморщилась.

Она не понимала, неужели эта работа настолько важна для Дамира? Миллиард он там не заработает, наоборот, живя здесь, трудясь у отца, он бы больше получал.

Дамир сам говорил. Эля скучала по нему, хотелось просыпаться рядом с ним, засыпать, мечталось, чтобы всё было как раньше. Уговоры «потерпеть» действовали ровно до конца телефонного разговора. Как только связь разъединялась, она снова переставала понимать, зачем Дамиру торчать в Америке, а ей здесь – с его семьёй. Они неплохие люди, непонятные, но неплохие. Но замуж Эля вышла за Дамира, а живёт с его родителями. Обидно до слёз!

– Элеонора Григорьевна, вам понятно то, о чём я говорила сейчас?

Понятно! Конечно, понятно! Как не понять!

«Мейоз», «Хромосома», «АФП, ХГЧ», «Амниоцентез», «Хорионбиопсия» – Эля же каждый день слышит эти слова! И всё-всё понимает! Абракадабра, а не слова.

– Что мне нужно пройти? – Эля посмотрела на листик, на котором было расписано, куда именно следует обратиться Файзулиной Элеоноре Григорьевне, на секунду замерла, потом прочитала.

– Позовите свекровь, Галина Семёновна, – вздохнула медсестра, сидевшая за соседним столом, выразительно посмотрев на Элю."

"– Элеонора Григорьевна, вы даёте согласие на разглашение сведений, составляющих врачебную тайну? – обречённо проговорила Галина Семёновна.

– Ну, да, – согласилась Эля. Чего скрывать? И подписала очередной лист, не утруждая себя чтением. Согласие на это, согласие на то, она только и делает, что подписывает бумажки у врача.