Горькая полынь моей памяти

Арслан Файзулин – сильный мужчина, он может одним движением руки переломить синичку Алсу, у которой от взрослого человека – только длина ног.

Дамиру никогда всерьёз не приходило в голову ударить женщину, ребёнка. Дочь – воплощение того и другого. Вспомнилась рыжулька, доверчивый синий взгляд, рассуждения о жирафе, тропическом душе и «Ядовитом» океане. Разве возможно поднять руку на кого-то столь невинного? Алсу же, с её глупым бунтом, под девизом «Назло Назару отморожу уши», недалеко ушла от Серафимы.

– Не смей, – прошипел Дамир, перехватывая руку отца, ремень всё-таки успел пройтись по бёдрам сестры.

– Не вмешивайся! – прорычал отец, пытаясь оттолкнуть Дамира. Тридцатилетний мужчина всегда сильнее пятидесятилетнего, а Дамир был в отличной физической форме, не зря он уделял внимание спорту, собственному здоровью.

– Не смей её бить, – ещё раз проговорил Дамир. – Она девушка, не животное!

– Девушка не позорит родного отца, не сбегает из дома! В следующий раз подумает! – отец дёрнул рукой, пытаясь высвободиться, болтая в бессилии ремнём.

– В следующий раз она не вернётся домой! – прокричал Назар, понимая, что гнев отца может пасть на него.

– Не будет следующего раза! – отец всё-таки вырвался из рук Дамира, пришлось применить силу, толкнуть его на диван, придавливая.

– Остынь, – сквозь зубы проговорил Дамир. – Бить собрался безответную соплюху? Хочешь показать, что в родном доме нет защиты для неё?

– Я – её защита, – прошипел отец. – Он её защита, – показал глазами на обалдевшего от происходящего Назара.

– Вот и защищай, а не отталкивай, – выплюнул Дамир. – Не смей её бить. Узнаю – увезу! Не доводи до крайности.

– Карима выросла, обошлось без крайностей, – почти спокойно ответил отец, провожая взглядом всклоченную Алсу, выскочившую из зала и рванувшую в свою комнату, волоча за собой Назара подальше от гнева отца.

– Не сравнивай, – ответил Дамир. – Карима всегда была послушной отличницей, хорошей девочкой, аккуратисткой.

– И хорошо вышла замуж.

– Хорошо или нет, ты её спроси, – усмехнулся он. – А почему она вышла, тебе известно так же хорошо, как и всем нам.