Горькая полынь моей памяти

Куда я пойду?

– Тебе есть куда идти, – устало проговорила мама. Дамир увидел, насколько же она постарела за эти несколько лет, как сильно отличается от женщины, которая встретила его на пороге дома шесть лет назад, держа в руках косынку. – А этот дом – мой.

– Я тебя по суду выселю, так и знай! – взорвался Арслан Файзулин.

– Придумал тоже, шайтан непутный, – подала голос эби, молчавшая всё это время, словно её и не было рядом. – Дом на меня записан, аж с тысяча девятьсот девяносто второго года, помню, к нотариусу меня возил, на Ленина.

Красивая женщина была, представительная. И дом на моё имя записал. Куда ты мою семью из моего дома выгонишь? Удумал, собака немая.

Дамиру нестерпимо захотелось курить, который раз за прошедшие, удушливые сутки. Он молча вышел на улицу, посмотрел на белую гладь на земле, свисающие шапки снега с веток фруктовых деревьев, снеговика с нахлобученным зелёным ведром на голове.

– Равиль, – произнёс он в трубку после трёх длинных гудков. – Съезди ко мне, ключи у тебя были.

Там Эля и моя Серафима.

– Ты не поверишь, – раздалось с того конца. – Не знаю, твоя Серафима или нет, а вот Эля твоя – ведьма.

Дальше последовали неясные угрозы приковать к батарее весь женский род и что-то про возможное сотрясение чьего-то мозга. Больше на связь Юнусов не вышел, как и Карима, и Эля.

Почему Дамир Файзулин не грёбаный Флеш?

Глава 42

Дамир. Наши дни. Поволжье

Несмотря на ночь, свет горел во всех комнатах дома из огнеупорного кирпича, даже окна Дамира были освещены.

Неудивительно – сразу два сбежавших ребёнка, можно только представить, как волновались родители. Алсу напряглась всем телом, зажмурилась, когда Дамир почти волоком вытащил её из автомобиля. Назар тяжело вздохнул и открыл магнитный замок калитки, пропуская брата, крепко держащего застывшую, еле переставляющую ноги Алсу. И куда мятежный дух подевался?"

"– Дрянь! – было первое, что услышали входящие в дом. Следом сильная рука Арслана Файзулина схватила дочь за шею и, не дав раздеться он затолкнул в зал, вертя в руке крепкий кожаный ремень.

Назар бросился наперерез отцу, ничего не вышло, лишь отлетел в сторону, ударяясь о стену, снося длинными руками подвешенные огоньки гирлянд.

Внутри похолодело. Дамир отлично помнил, как отец «воспитывал» его ремнём, знал – так же прилетает младшим Файзулиным, девочкам в том числе. И что-то внутри него всегда противилось этому, сопротивлялось, отторгало.