Горькая полынь моей памяти

Злости, отчаянии, раздражении, дурманящем коктейле из нежности без причины – звенящей, отчаянной, зыбкой, – и похоти, такой же отчаянной, до боли. Брезгливости и иррациональном желании выкинуть всё ненужное, пустое из своей жизни. Иногда это была память, а иногда – Эля.

Эля. Эля. Эля… Эля!

Всевышний не был милосерден, вселенная игнорировала Дамира. Он всё помнил. Всё чувствовал. Он – жил.

Естественно, хотя ничего естественного в этом не было, он не выпустил Элю с Серафимой из квартиры одних. У девочки не было тёплых вещей.

Курточка, накинутая поверх фланелевой кофточки и колготок – не одежда для обрушившегося небольшого, но всё же минуса на улице. Да и у Эли под коротким куском тряпки, называемой платьем, ноги были голые.

Он отыскал тренировочные штаны с начёсом Лали, по длине они были велики Эле, сидели несуразно. В отличие от блистательной Алии Долматовой, которой удивительным образом шли как брендовые вещи из Милана, так и одежда из массмаркета. И всё же это было лучше, чем красная бархатная тряпица, едва прикрывающая ягодицы, поверх кружевного треугольника, заменяющего трусы.

Дамир отвёз без устали болтающую Серафиму и Элю в фитнес-центр, улыбаясь от журчащего голоска рыжульки. Как много информации почерпнул он из детского лепета. Раньше они с мамой жили в Архангельске – это «такой город специальный на Севере». На севере красиво, а здесь – не очень. И ночи летом тёмные-тёмные, что неправильно по четырёхлетнему мнению. И снега нет, что очень грустно. Ни снеговика не слепить, ни с горки не покататься.

"

"– Так новый год не наступит! – насупившись, поделилась сомнениями Серафима. Дамир поспешил заверить, что обязательно наступит, и Дед Мороз придёт с подарками.

– В Африке всегда лето, а новый год наступает, – привёл он понятный для ребёнка аргумент. Серафима задумалась и довольно согласилась с Дамиром, кинув победный взгляд на маму.

В уже привычном салоне Дамир встал в дверях, наблюдая за почти знакомым администратором Мариной, на этот раз в ярко-малиновой блузке. Серафима устроилась в кресле, скромно положив ладошки на коленки, болтая в воздухе ногами.

Эля быстро заскочила в подсобное помещение, будто стремилась спрятаться от посторонних глаз, вслед за ней скрылась «малиновая блуза». Через несколько минут они вышли, Марина крепко обняла Элю, косясь на Дамира, следом помахала рукой Серафиме – та ответила тем же, – и отошла в сторону, пропуская Элю к двери.

– Дима сказал, если что, возьмёт тебя мастером в Северный, – напоследок сказала Марина.