Горькая полынь моей памяти

Дамир никогда не проверял телефон Алии, не следил за ней, не изучал страницы в социальных сетях, не смотрел, кто у неё во френдах, кого отслеживает, что выкладывает. Он был безотчётно уверен в Лали.

Одно движение рукой, всплывшее сообщение на французском… Вот только Дамир Файзулин владел французским ещё со школы, потом в институте учил вторым иностранным и, как назло, не забыл его за ненадобностью."

"Она вошла в комнату на цыпочках, думая, что Дамир спит, тогда как он сидел на краю кровати, прямо, и смотрел так же прямо, крутя в руках телефон невесты.

Замерла, как перепуганная мышь, нервно сглотнула, всего на долю секунды на лице Лали мелькнул испуг, растерянность, проскочила и острая боль.

Доля. Секунды. Не больше.

– Это не то, что ты, возможно, подумал, – безучастным голосом сказала девушка, забирая телефон из рук Дамира. Пальцы её были холодные, как лёд.

– А что я должен подумать, когда некто, по имени Захар, пишет тебе среди ночи, что ты ошибаешься, про любовь пишет.

Про любовь к моей женщине. Что я, возможно, – он намеренно подчеркнул неуместное «возможно», - должен подумать? – он говорил тихо, не угрожающе, но с каждым словом Лали становилась меньше в размерах, сжималась, скукоживалась.

– Ты знаешь французский? – зачем-то уточнила «невеста».

– Сюрприз! Я знаю сраный французский. Всё время, пока учил его, думал, зачем он нужен, а пригодился, смотри-ка!

– Всё не так!

– Лали, о чём я тебя просил до нашего первого раза? О чём? О невозможном? Нереальном? Остановить ядерную реакцию? Предотвратить появление активной частицы, вызывающей большое число превращений неактивных молекул? Или просто верности? Верности! Телесной верности! – он схватился за лицо, потёр его, сгоняя морок, нахлынувшие так некстати воспоминания, настолько острые, что едва не задохнулся.

– Это очень простое желание, Лали, быть уверенным, что ты рожаешь моих детей! Понимаешь, моих!

– Но… я не изменяла тебе! – Лали залилась отчаянными слезами.

– Не изменяла!

– А это что? – он порывисто махнул рукой в сторону телефона, зажатого в женской руке с маникюром того же оттенка, что и платье, заказанное в Милане специально для помолвки. – Кто этот Захар?

– Закари! Его зовут Закари! И у нас ничего не было, уже давно не было! Я никогда не изменяла тебе и не изменила бы никогда, даже с Закари!

Даже. Блядь. С Закари. Дамир зажмурил глаза.