Горькая полынь моей памяти

Дамир остановился в проёме двери, облокотившись плечом о косяк, не сводя глаз с Лали. С красивой, умной, ласковой женщины, приготовившей для него ужин. Баранину, как он любит, салат с сыром, опять же, как ему нравится, а эти запечённые шампиньоны – так по-домашнему, по-семейному. Может, он сможет быть если не счастлив с Лали, то хотя бы доволен своей жизнью? Может, она вернёт ему если не вкус, то хотя бы послевкусие, тонкий аромат в его существование?"

"Возьмёт Алию в «Южнобережный» не мифическим PR-менеджером, а вполне реальным специалистом, по её родному профилю.

Они не будут торопиться с детьми, Лали всего двадцать четыре, она удовлетворит свою основную страсть – построит карьеру, станет счастлива. Пусть не Дамир лично сделает её счастливой, но он приложит к этому усилия, руку. Не такая и большая плата за то, чтобы приходить в дом, где тебя ждут, как сегодня.

Лали нагнулась над духовкой, ловко выуживая оттуда посудину, не поленилась, привезла с собой ещё в первое посещение, на молчаливое недоумение Дамира лишь рассмеялась.

Карима же, крутившаяся рядом, фыркнув, заявила: «Много ты понимаешь! Это тажин, а не «посудина». Равиль знающе покивал, полностью поддерживая жену, засмеялся лишь на балконе, хватаясь за голову.

– Привыкай, – похлопал он по плечу друга. – Однажды, здесь, – Равиль показал на пустующий большой балкон, стол и пару стульев из ротанга, - всё будет засажено цветами, а при переезде, за каждый грёбаный листик ты будешь отвечать своими яйцами, и упаси тебя Всевышний отнестись без должного уважения к тажину или жаровне!

Дамир заржал как конь, вспоминая, как однажды отец спалил какую-то особенно ценную кастрюлю, взяв на рыбалку, а потом лично надраивал, матерясь сквозь зубы.

С тех пор Арслан Файзулин едва не кланяется черепкам на кухне жены, так, на всякий случай. Вот тебе и грозный муж-мусульманин. Глава семьи. Владелец бизнеса.

Дамир подошёл к Лали, перехватил из её рук тяжёлый тажин, устроил на подставке и резко обернулся, притягивая к себе девушку.

Красивую, изящную, грациозную как кошку.

– Ты устал, – прошептала она игриво, проведя тонкими пальчиками по волосам.

– Устал, – согласился он, тут же прикасаясь к её губам своими, не давая опомниться, словно она и правда может передумать или отказать.

Мужские руки уже скользнули под подол коротенького платья, предварительно расправившись с фартуком, отбросив тот в сторону. Яркая тряпица валялась у дверей, как флаг капитуляции. Её ли, его ли.