Горячий Декабрь

– Не дыми в салоне! – попросила я, добавив автоматически. – Мы же планируем завести…

Я едва не сказала, «планируем завести ребенка».

Но быстро поняла свою ошибку."

"Наша семья разваливается. В таком случае можно лишь минимизировать ущерб для уже имеющегося ребенка, а не заводить нового, в надежде, что это что-то изменит…

Взять тот же пример Людки. Ситцева Людмила встречалась с довольно перспективным парнем, вышла за него замуж и забеременела в момент, когда начались сложности. Хотела к себе мужчину ребенком привязать… Ничего не вышло.

Вот тебе и брак, Шилова-Ситцева…

Нет, я не хочу травмировать нерожденного малыша.

– Кури, сколько влезет.

Гоша, тем не менее, открыл окно и начал усердно дымить в него, едва выкурил одну сигарету, как сразу же за вторую взялся.

– У тебя же подготовка. Я помню…

– Подготовка к зачатию уже не актуальна! Я вообще хочу спираль поставить, – сказала я.

Гоша поперхнулся сигаретным дымом, закашлялся надсадно.

– Спираль? Что?! Зачем?

– Контрацепция. Чтобы не рожать детишек!

– Послушай, Манюня!

– Нет, это ты меня послушай!

Я бацнула сковородкой по приборной панели, оставив на ней вмятину.

– Мне тридцать один год, у меня есть семилетний сынишка и собственный бизнес, который от тебя ни одним грязным рублем не зависит. Я взрослая. Самостоятельная… Хватит называть меня Манюней. Телок так своих называй. Манюня, Маня, Зорька! Людка в этот ряд хорошо втискивается…

Я вновь сказала ему об изменах, но Декабрин из моей речи услышал кое-что другое.

– Грязный рубль?! – переспросил Гоша и щелчком отправил недокуренную сигарету в окно, поднял его.

Он опустил ладони на руль, сжав его пальцами крепко-крепко.

– Я все бросил. Мой бизнес чистый. Связи остались. Прошлое не отрежешь бесследно. Но ты, помнится, ты говорила, что никогда меня прошлым не попрекнешь…

– Да мы вообще много чего друг другу говорили и обещали, – выдохнула я устало. – А теперь… Зачем оно все, а? Зачем, Гош? Устала я.

– Нет.

– Ну что ж, тогда на хату отвези. Посплю… Хоть какое-то удовольствие.

– Я тебе много удовольствия обеспечить могу. И то, о чем ты меня спрашивала, тоже! – помолчав, Декабрин добавил. – Я только тебе… Запомни! Первая и последняя. В этом. Единственная…

Суровый мужчина Георгий Декабрин дико смущался, когда первый раз делал мне куни. Даже покраснел… Откровенно говоря, он и потом ни разу этот процесс прямыми словами не означал.