Головоломка для практикантки. Фамильный приговор

– Заблуждаются, Петр Николаевич, сами того не ведая.

– А, ну раз так, тогда ладно, – быстро согласился генерал с Гуровым, давая понять, что верит полковнику, как самому себе, а отреагировать на всякого рода жалобы – было лишь формальностью. – Расскажи, как продвигается следствие? Затишье у тебя какое-то?

– Перед бурей, Петр Николаевич. Жду часа икс, как говорится. Знаю я, что Загорский притаился у себя дома за пятиметровым забором, знаю, но интуитивно, а доказать ничем не могу. Ждет своего часа этот проныра.

– А чего штурмом не хочешь взять? Наши ребята вмиг все двери откроют и любую вершину возьмут.

Разве не знаешь? Тем более когда ты их так вымотал ожиданием.

– Этот товарищ может быть там не один, а со своими людьми, наверняка вооруженными. Речь уже не о простой группе лиц, а о целой ОПГ, и тут другое ведомство должно подключаться по всем правилам. Я же прежде должен ввести в курс дела своих коллег, а они пойдут и на готовом бульоне сварят себе суп.

– Жалко отдавать, значит?"

"– Да, жалко! Жалко, Петр Николаевич.

Кто-то с самого начала все раскапывал, по песчинке информацию собирал. А кто-то придет, прочитает материалы и присвоит весь результат работы себе. Так дела не делаются. Мне наград со Стасом не нужно, вы прекрасно знаете, что за столько лет нашей работы мы не гонялись за чинами и званиями, но довести дело до логического завершения я обязан. Мне важно получить моральное удовлетворение. Иначе нет смысла в том, что я делаю.

– Лева, ну как нет смысла? Ты поймал главных преступников – организатора, заказчика.

Нашел украденное. Разве в этом нет логического завершения?

– Нет, Петр Николаевич. Нет.

– Какой упрямый! Как с тобой сложно! Главное в нашем деле – оградить общество от опасных преступников, поймать их и отправить в «места не столь отдаленные» для исправления. В этом и есть смысл нашей работы, а не в моральном удовлетворении, – довольно грубо пояснил генерал, подчеркивая тем самым, что не согласен с позицией Гурова.

Лев Иванович смотрел в сторону и больше не перечил.

Его выражение лица говорило о том, что он не намерен вступать в дальнейшую полемику и остается при своем мнении. Генерал сел и тоже замолчал, чтобы снизить напряжение.

– И что прикажешь мне делать, Лев? Сделать тебе выговор за превышение должностных полномочий?

– Пожалуйста! Все в ваших руках! Только я вам не позволю отобрать у меня дело. Слишком многое я поставил на кон, слишком многим рисковал, чтобы просто так на блюдечке отдать его кому-то другому.