Головоломка для практикантки. Фамильный приговор

За самого обаятельного, умного, харизматичного, любимого мужчину!

– Да что ж такое! Мне сегодня все комплименты отвешивают. Не могу понять: это грубая лесть, или я действительно так хорош, черт возьми?

– Хорош, хорош! А кто это тебе еще комплиментирует?

– Одна симпатичная девушка, – хитро улыбнулся Гуров.

– Аннушка? Ну, ей можно. К ней я тебя не ревную. Она в тебе видит не мужчину, а ходячую энциклопедию по сыскному делу с кобурой за пазухой.

– Взяла и все испортила. А пусть и так, все равно приятно.

– Расскажи, что у вас нового, сокровища, как я понимаю, нашлись?

– Нашлись.

– Липатова? – с нескрываемым удивлением спросила Мария.

– Его. Все сделали так, будто сам свел счеты с жизнью, но я уверен, что ему помогли.

Маша притихла и, не моргая, долго стояла у окна, смотрела куда-то вдаль. Гуров некоторое время наблюдал за ней, а потом спросил:

– Тебе его жаль?"

"– Мне? Нет, с чего ты взял? После того что он со мной сделал и еще хотел сделать, почему я должна его жалеть? Просто я задумалась над тем, что этот человек мог быть совершенно другим, жить по совести, работать.

– Да, теперь вместо премии за лучшую роль – табличка с номером могилы без имени.

– А почему без имени?

– Потому что забирать труп некому.

– М-да, – многозначительно произнесла Маша.

Глава 38

Как и планировал Гуров, в течение трех дней за предполагаемым домом Загорского велось наблюдение. Левашов ответственно докладывал Льву Ивановичу обо всем, что происходило, точнее сказать, что не происходило в коттеджном поселке. Из особняка никто не выходил и не выезжал. В окнах не было видно ни света, ни какого-либо движения, словно дом был пуст. Гуров хотел было снять наблюдение, ведь имелось полно работы, где требовались дополнительные силы сотрудников, но все же полковник решил еще подождать и даже лично явился на место, где стоял дом Загорского, чтобы осмотреться.

Особняк был огромным, в три этажа, как и положено иметь бандиту из девяностых, отмотавшему срок и заимевшему связи в воровских кругах. Всю масштабность дома можно было рассмотреть только на большом расстоянии, потому что, проезжая рядом, не видно было даже крыши. Пятиметровый бетонный забор закрывал от любопытных глаз все, что происходило за ним.