Гонки на выживание

Две минуты осталось, одна… Тридцать секунд! Двадцать!

И тут из рации послышалось то, что заставило Пастухова невольно вздрогнуть:

«Подари мне лунный камень… — прохрипел из рации маленький динамик. — Все пути преодолей…»

* * *— Мать честная! Никак ты, Голубков?! Константин!

Голубков шагал во мраке, не зная — откликаться ли, выдавать ли себя… Но окликнувший его уже оказался рядом. Деваться было некуда.

— Bon soir, mon colonel! — на прекрасном французском приветствовал Голубкова грузный человек среднего роста, и полковник, к собственному изумлению, узнал в нем старинного своего приятеля, отличного мужика, коллегу по тем еще временам, когда он был в штате ГРУ, полковника ФСБ Витю Макарычева, с которым не один пуд соли съели они на разных континентах.

— Здорово, черт! — крепко сжал его руку Голубков.

— Какими? Служебными! А я, понимаешь, ексель-моксель, пока этого борова крылатого грузили, все смотрел издали — ты, не ты? Летуном вроде не был… А ты здесь чего?

— Да так, — усмехнулся Голубков, — гуляю…. Ты где теперь, Витя, все там же?

По прежнему ведомству?

— А куда нам, старичью, деваться? — засмеялся Макарычев. — Сейчас же знаешь как, на работу не устроишься. Только до тридцати пяти и берут. А ты куда делся?

Голубков знал, что кому-кому, а Витюхе Макарычеву можно сказать и доверить многое.

— Ладно, — сказал Макарычев, — молчи. Догадываюсь и так.

Показав пропуска и удостоверения часовым у ворот, они подошли к своим машинам.

— Тебе в Москву? — спросил Макарычев. — Как поедем? Давай садись ко мне, посудачим по дороге, мои ребята поедут за нами в твоей.

— Охотно, — сказал Голубков, — сколько мы не виделись-то?

— Года три.

Макарычев сам сел за руль, завел мотор, и они покатили по ночной дороге в сторону Щелковского шоссе.

"Они говорили о чем-то давнишнем, вспоминали, но вдруг до Голубкова как будто что-то дошло и страшно прояснилось в голове. Только безмерная его усталость помешала сразу и вовремя соединить и связать концы. Константин Дмитриевич порывисто схватил Макарычева за руку, сжимающую баранку черного руля его «сааба».