Гонки на выживание

— А ну, Витя, остановись!

Тот непроизвольно резко нажал на тормоз и свернул к обочине шоссе. Идущая сзади машина проскочила, обогнав их на сотню метров и тоже остановилась.

— Знаю, задавать вопросов не имею права, — лихорадочно заговорил Голубков,как и ты мне. Вы там были на операции, это ясно. Скажи одно, но быстрей, быстрей! Она как-то связана с грузом этого «Руслана»?

— Ексель-моксель! — взволнованно вскрикнул Макарычев.

 — Откуда ты знаешь? Мы же у себя вышивали этот узор почти полгода. В полной тайне. В полнейшей! Костя, говори скорей.

— Но мы тоже ведем это дело, понимаешь… И тоже секретность три нуля. Ты пойми — там, на борту, мои люди!

— И… мои! — побелев, простонал сразу севшим голосом Макарычев. — Что ж там будет-то? Они же сейчас перебьют друг друга!

* * *Ночь, которую провел Роберт Николаевич Стенин, расставшись с Клоковым, была самой страшной за всю его пятидесятилетнюю жизнь.

По роду деятельности ему доводилось видеть много тяжелого, но то, что случилось теперь, было совсем другое. Он знал, что придется платить, что платят всегда, но что цена будет назначена такая — и представить себе не мог. Он стал в одночасье заложником, жертвой, предназначенной к закланию. Все, что радовало еще утром, открывая простор идеям и начинаниям, в какие-то считанные минуты из белого стало черным, как «Белый дом» тогда, четвертого октября девяносто третьего.

Теперь его сделали и сообщником убийства.

На ослабевших ногах он вышел из подъезда Дома правительства. Солнце уже село. Сгущались сумерки. Несколько минут он никак не мог найти свою машину среди черных правительственных «мерседесов», «вольво», «саабов» и «Волг».

Наконец нашел ее по номеру и сразу понял причину своего замешательства: за то время, что он был в кабинете у Клокова, сменили его личного водителя и охранников в машине сопровождения. Не церемонясь, ему ясно дали понять реальное положение вещей.

Отныне всюду и везде ему суждено было жить под жесткой опекой клоковских клевретов.