Его моя малышка

И я с радостью рассказала бы вам, Мариночка, какую-нибудь другую, весёлую историю, но в моей жизни была только эта. Так что мне Роман Евгеньевич сейчас как сын, а Дианочка как внучка. А вы молодая, ещё и замуж выйдете, и родите.

— Да, конечно, — натянуто улыбнулась Марина, возвращая фотографию. Это было самое частное утешение, что говорили ей за этот год. И самое бессмысленное.



Глава 20. Роман

Роман только выскочил в коридор из прокуренного кабинета и сразу наткнулся на жену.

— Ром, — повисла Лиза у него на шее, преданно заглядывая в глаза.

«Уже надралась, плутовка!» — усмехнулся он.

И да! Он знал, что это значит. Это была не просто попытка примирения, не просто извинение, это был подкуп. Признаться, раньше он капитулировал бы и за меньшее. Ведь этот шарф… это было обещание удовольствия, которое ему перепадало ещё реже, чем просто секс.

Чтобы его жена сделала то, о чём она и говорить-то не могла, так это только с его завязанными глазами и только сильно провинившись. И ради этого стоило, наверно, потерпеть сегодняшние неудобства. Ради этого он был готов многое ей простить. Буквально ещё вчера. Ещё с утра. Но сейчас его замутило от товарно-денежных отношений, на которые стала походить их семейная жизнь. От этих: дашь на дашь, услуга за услугу, ты мне — я тебе. И дешёвой спекуляции на сексе, когда все проблемы они стали пытаться решать через постель.

— А Дианка где? — спросил он сухо.

— С Лидией Васильевной. Жду тебя в спальне, через десять минут, — зашептала Лиза соблазнительно, обматывая его шею шарфиком. — Глаза завяжи за дверью. И не стучи, сразу входи.

Это было что-то новенькое.

— Как скажешь, — небрежно пожал он плечами, не подавая вида, что заинтригован. Но сдался. В конце концов, можно ведь и после «этого» поговорить.

И вместо того, чтобы спуститься вниз к гостям, он выпил бокал шампанского, выжидая десять минут, а на лестнице повернул наверх, к спальням.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 21. Марина

В коридоре снова послышались голоса.

— Кажется, Лиза возвращается, — встрепенулась Лидия Васильевна, словно их застали на месте преступления. — Или Любовь Николаевна, — ещё больше занервничала она, прислушиваясь.

А Марине, напротив, стало как-то всё равно.