Его моя малышка

Так хотелось, чтобы она оказалась плохой. Как минимум, бессердечной крашеной стервой, как максимум, безмозглой дурой. А ещё лучше, чтобы вовсе была не жертвой роковой ошибки, а подмену мёртвого ребёнка на живого устроила сама. Чтобы посмотрела на Марину и испугалась. Узнала. Почувствовала угрозу, опасность, неизбежность расплаты. Тогда Марина всё поняла бы без слов, без тестов и возненавидела бы её всеми фибрами души. Заранее. Авансом.

Но судя по её равнодушной доброжелательности, Марина была для Елизаветы Гомельской лишь случайной гостьей и никем больше.

Всё то недолгое время, что Марина видела Лизу, она казалась ей какой-то отстранённо-потерянной. Словно заблудшей, запутавшейся и усердно ищущей истину в вине. Но оно приносило лишь вкус пепла и горечь разочарования, как обычно и бывает, когда ищешь счастье на дне бокала. А именно счастья в семейной жизни Гомельских, как показалось Марине, и не хватало. А, может, ей именно показалось.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Может, они просто поссорились? Поэтому во время праздника Роман не смотрел на жену, только на дочь.

А Лиза и вовсе не смотрела ни на него, ни на дочь. Вот как сейчас. Болтала, вертя головой по сторонам, пока Марина не сводила глаз с малышки, которая самостоятельно решала задачу: где, чем и как накормить зайца.

К счастью, рядом вовремя оказалась женщина лет шестидесяти с аккуратно уложенными седыми волосами, в скромном строгом тёмном платье, украшенном лишь кружевным воротничком и брошью.

Она первая принесла одноразовую ложку и бумажную тарелку от стола с тортом. Потом в процесс игры включились другие дети, появился набор детской посуды, из которого девочки постарше организовывали «кухню». И мальчики на машинках уже стали возить пластиковые тарелки туда и обратно, когда Марина очнулась и поняла, что прослушала всё, о чём говорила Гомельская.

Она на всю эту возню вокруг своего ребёнка даже не обернулась. И, кажется, хвасталась мужем.

— Рома вечно всем помогает, — подтвердила та её догадку. — Однажды в парке, представляешь, увидел, как мальчишка упал с велосипеда. Так не просто помог встать, нёс его на руках до самой больницы. А пацан и ободрал-то всего лишь коленку.

— На руках? — рассеянно переспросила Марина, переживая, что Дианку оттеснили и невольно улыбнулась, когда малышка нашла себе другое занятие: решила разбомбить чужую «полевую кухню». — Наверно, было недалеко?

— Прилично.