Его моя малышка

И он хотел тех чистых вдохновляющих ощущений, что давно забыл: головокружения от горного воздуха, вкуса воды лесного родника, хруста накрахмаленных простыней, запаха молодой листвы и того неясного томления души и плоти, что он испытывал разве что далеко в юности.

Всё это она словно напомнила ему. Подняла из глубин памяти, пробудила, всколыхнула, оживила.

И это единственное, чего он хотел — почувствовать их снова.

Глава 16. Марина

Он был так трогательно прекрасен, этот Роман Гомельский. Так преданно заглядывал в глаза, так очаровательно демонстрировал ямочки на щеках, когда улыбался, и был так искренне в ней заинтересован, что Марине даже понравилось.

Это правда было приятно. Хотя и не ново.

Ещё про женщин говорят, что они пользуются своими прелестями и очаровывают мужчин ради выгодной сделки. Мужчины умели не менее бессовестно соблазнять ради подписи в каком-нибудь ничтожном договоре.

Но у Гомельского вышло изящнее, чем у остальных. И Марина была ему благодарна за это мастерство.

За лёгкость, тонкость, естественность и виртуозное исполнение. Она чувствовала себя желанной гостьей, обласканной вниманием хозяина, и, хотя ключевыми были слова «желанной» и «обласканной», не чувствовала себя неловко под его маслянистым, блестящим, зелёным как болотная топь взглядом, в котором так легко было увязнуть. Скорее наоборот. Ей было легко, приятно и уютно рядом с ним. Непростительно тепло и безопасно.

И хоть она ни на секунду не забывала, что у Романа Евгеньевича к ней исключительно деловой интерес, а у неё к этому празднику — личный, глоток шампанского придал уверенности, драматически камерный баритон Гомельского — настроения, а бесподобная волевая ямочка у него на подбородке — нотку искушения.

И капелька этого безумства в горькой настойке реальности придавала какого-то шального куража даже невинному детскому празднику.

Пусть Марина была на нём всего лишь незаметной гостьей, она всё словно пропускала через себя, переживая и радуясь вместе с маленькой девочкой, для которой и было устроено это первое настоящее торжество.

Шумное детское веселье началось со спектакля. Детишки разных возрастов на руках у родителей, рядом и без них, смотрели, затаив дыхание на умело паясничающих актёров. Волновались за незадачливого зайчишку, кричали, прогоняя хитрую лису, смеялись над неуклюжим медведем, радовались счастливому спасению зверушек.

Продолжился первый Дианкин юбилей торжественной раздачей торта.