Два дня

"

"Ангар был без окон, и, чтобы дверь не закрылась, Хьюстон подпер ее ручкой бейсбольной биты. В дюймовый зазор темнота ночи просачивалась в ангар и слегка высветляла кромешную тьму. Хьюстон смог разглядеть три длинные полки, на которых грудились коробки с грязными мячами для игры в бейсбол и софтбол, шлемы и снаряжение для кетчеров. Под полками стояли две пластиковые бочки; в одной хранились бейсбольные биты, в другой – биты для софтбола. Два пакета с продуктами и уже почти опорожненный пакет с апельсиновым соком лежали от него на расстоянии руки.

Хьюстон сознавал, что О’Коннор описала бы эту сцену с мягким юмором. Ее повествование раскручивалось бы медленно, неспешно, но настойчиво подводя отчаявшегося человека к проявлению милосердия.

И ему нужно было что-то поесть. Но при одной мысли о еде его живот сворачивало узлом и к горлу подступала тошнота. Он в состоянии сделать только одно. И тогда, при благополучном исходе, он сможет вернуться в свой прекрасный дом, соберет вокруг себя в последний раз своих домочадцев и отправит их души в небеса – парить в облаках на восходящих потоках воздуха. А сам будет сидеть в это время среди языков красного пламени и наблюдать за тем, как их духи возносятся вверх.

«Опять несообразность, Том!» – донесся до него голос Клэр. И он прислушался к нему. Ее голосу можно было доверять. А вот его собственному уже нет.

«Ты собираешься отправить наши души в небеса. Но ты же не веришь ни в Бога, ни в рай… Как же так?» Хьюстон ощущал, как ее пальцы играют его волосами на затылке, чувствовал ее сладковатое дыхание на своем лице.

«Да, – сказал он Клэр, – я хочу, чтобы вы все были в раю».