Дом-фантом в приданое

— Чем я могу вам помочь?

— Вы ничего подозрительного не видели и не слышали?

Добровольский немного подумал.

— Орал кот, — наконец изрек он. — Довольно долго и очень громко. Он мне надоел, и я вышел на площадку.

— Когда это было? — сразу нацелился старший лейтенант Крюков.

— Да, наверное, около семи.

— И… что?

— Ничего. Я спустился на первый этаж, но там не было никакого кота, и тогда я поднялся наверх, на третий.

— То есть непосредственно на площадку, где проживал потерпевший?

— Непосредственно туда, — уверил Добровольский.

Народ, столпившийся возле его квартиры, ему не нравился, и вообще ему ничего не нравилось. Он приехал в Москву вовсе не для того, чтобы участвовать в милицейских разборках! Кроме того, ему могло сильно повредить излишнее внимание властей, к которому он не был готов.

Следовало быстро придумать нечто такое, что сразу и навсегда отвадило бы от него бдительную милицию и не менее бдительных соседей.

— Кота я нашел на чердаке, — продолжал он равнодушно. — Он сидел в какой-то коробке и орал… нечеловеческим голосом.

— Барсик! — сказала заполошная девица сказочной красоты в валяных ботах, мятой ночной рубахе и накинутом поверх нее неопределенного цвета платке, как из фильма про блокадный Ленинград. — Это Барсик наш.

Добровольский пожал плечами:

— Возможно. Я его…

Тут он замолк. Ему не хотелось объяснять присутствующим, что именно он сделал с котом.

— Да его давно пора было придавить, — мстительно заявила тетка в спортивном костюме, пожиравшая нового соседа глазами.

У высокой девушки в пиджаке и джинсах сделалось совершенно несчастное лицо, заметил Добровольский, и брови наморщились страдальчески.

— Ничего подозрительного не видели?

Добровольский улыбнулся."

"— Дело в том, что я не знаю, что именно вы считаете подозрительным. На третьем этаже две квартиры.

Красотка, которая в платке и ботах, пошевелила губами и поводила сначала левой, а потом правой рукой.

— Ну да! — радостно сказала она. — Справа, если отсюдова смотреть, и есть дяди-Гошина квартира. Правильно, Лип?

— Никто не мог там разговаривать! — вступил пузатенький итальянский дядька в подтяжках и спортивной кофте, наброшенной поверх голубой майчонки, и глянул на свою жену, словно в поисках поддержки.