Дочь викария

Свекровь, как и предсказывал Томас, два часа без перерыва читала ей свой дневник, вернее, ту часть, что относилась к осени 1808 года. К сожалению, он был написан по-французски, и Мегги едва понимала одно слово из пяти. Наконец она закатила глаза, и Томас тут же вмешался.

— Мегги очень устала, мама, — заявил он.

Они немедленно покинули Уильяма, его матушку и Мэдлин, так и не закрывшую дневник. Барнакл, топтавшийся под дверью, объявил, покачивая головой:

— Помню, как пять лет назад она читала то же самое.

— Верно, — кивнула Мегги. — У вас превосходная память, Барнакл. Вы знаете французский?

— Когда спина так болит, поневоле будешь знать, — проворчал он с такой болезненной гримасой, что Мегги машинально выступила вперед.

— Завтра я тоже похожу по вашей спине, если хотите, Бар. Сегодня вам помогло?

— Чуточку, миледи, совсем чуточку. Я, естественно, говорю по-французски.

* * *

Мегги заснула.

Она не знала, что ее разбудило. Какой-то шум, которого она раньше в этом странном доме не слышала.

Она вдруг ужасно испугалась.

Глава 24

Мегги сжалась в комочек и старалась не шевелиться, не дышать громко. И ждала, ждала очередного звука. Луна уже скрылась за тучами, буйно клубящимися, разбухшими, черными, как закопченный котелок. Шторм уже налетел: ледяной ветер врывается в полуоткрытые окна. Сейчас польет дождь.

Она ничего не слышит. Ничего.

Трусливая дурочка!

Она уже приподнялась, чтобы закрыть окно… и снова этот звук! Очень похоже на мышиный топоток… но не он.

Она ничего не видела. Но сейчас это не важно.

Мегги подвинулась к той стороне кровати, которая была ближе к гардеробной, и, вскочив, запуталась в одеялах. Пришлось наскоро выпутываться. Она пошатнулась. Тут небо наконец расколола молния, за ней другая, и казалось, сам Пендрагон пошатнулся от оглушительных громовых ударов. Кто-то словно охнул… кто-то или что-то, прямо за спиной, так что она слышит быстрое неровное дыхание.

Перед глазами мелькнула темная неясная фигура. Тяжелый предмет опустился на голову Мегги чуть повыше виска. Она упала на груду сорванных с постели одеял.

* * *

— Мегги!

Мегги показалось, что до нее донесся мужской голос, но так ли это? Трудно сказать. Мало того, ей совершенно все равно. Она в тепле и полной безопасности, и ничто ее не коснется. Совсем ничто.